Берендеев лес
Шрифт:
Из сруба вышел Мефодий, и Степан успел перемолвиться лишь парой слов с Настёной. Он, боярин Ондрей и Хасан сразу же ушли со Старцем под навес, и расселись за широким столом. Кто-то из кметов поставил на стол зажженную лучину, которая осветила неверным пламенем лица застольников. Степан коротко поведал Старцу о делах дружины…
– Ведомо ли вам, что князь Димитрий покинул Москву и бежал от своей дружины в Коломну? – вдруг спросил Мефодий, выслушав Степана.
– Нет, Старче, - за всех ответил Степан. – Откуль же? Мы ить не встречались с людьми московскими!
– Сюда, в скит отшельничий явились
– Как же могло случится сие? – спросил боярин Ондрей, кусая длинный ус. – Ить храбр князь Димитрий зело и вельми почитаем был в народе апосля победы над Мамаем! Как же мог он покинуть град Московский в столь тяжёлый для Московии час?
Мефодий опустил голову и долго молчал…
– Духовником князя с малых лет был митрополит Алексий, - наконец, сказал Мефодий.
– Столь широко нёс слово Божие Алексий, что слышали его даже в Литве и Константинополе. Он мог влиять на дела Москвы и далеко за ея пределами. Тридцать пять лет тому назад князь литовский Ольгерд казнил православных людей – своих придворных, коих имена были Кумец, Нежило и Круглец. Казнил за отказ исполнять языческие обряды. Алексий настоял на том, чтобы казнённые были причислены к лику святых под православными именами – Антония, Иоанна и Евстафия. Патриарх Константинопольский Филофей внял доводам Алексия, и нынче они стали известны как Виленские святые. Я к тому вам сие рассказываю, что пришло время, когда Алексий стал неугоден Димитрию… Возжелал он дать чин митрополита печатнику свому – Митяю. Мил он был князю лишь тем, что служил священником Коломенским, да предан был лишь князю, а боле никому.
– Так причём митрополит Алексий тута, али, скажем, Митяй?! – не удержался Степан от вопроса. – Мы ить речь ведём о бегстве постыдном князя от дружины своея!
– А при том, - глаза Старца блеснули в тусклом огоньке лучины, - что гордыня великая обуяла князя Димитрия! В паре с Алексием он действовал всю предыдущую жизнь, весьма успешно приращивая московские владения! Но Митяй влез в доверие князю, ибо возрастом не мал, телом высок, плечист, в словесы речист, грамоте горазд, петь горазд, книгами говорити горазд… Но происходя из бояр коломенских, не воспринимает он задум великий объединения всех русских земель. Он и мыслит как священник Коломенский, пусть даже и был пострижен в монахи, а затем назначен архимандритом московского Спасского монастыря. Но прельщало его лишь величие Московского княжества, а не всея Руси! И вот такого митрополита прочил нам князь Димитрий!
– Тебе-то откудова всё это ведомо, Старче? – спросил боярин Ондрей. – Сие для меня тайна есть великая!
– А оттудова, что тридцать лет, прежде чем в леса уйти, состоял я при митрополите Алексии, и от него стал всеми делы поповскими изящен! И при мне все эти противостояния происходили. Ибо ведал Алексий, что не сможет Митяй состоять при князе в таком же положении, в коем сам состоял. А будет князь управлять и церковными делами и государственными, волю свою Митяю навязывая, ничтоже сумнящеся! То и патриарх Филофей из Константинополя видел, всячески митрополита Алексия поддерживая
– Чем же окончилось противостояние сие, Старче? – Степан сидел, подперев тяжёлую голову кулаком. – Кого народ-то хотел митрополитом видеть?
– Бояре на Москве, как и митрополит Алексий, митрополитом видели вельми искушённого в духовной жизни и в народе почитаемого игумена Сергия Радонежского. Его и призвал к себе Алексий. Митрополит надел на него, яко некое обручение, драгоценный крест с мощехранительницей. И объяснил ему, что хочет найти достойного продолжателя своего дела, и Сергий кажется ему подходящим человеком. Молвил, что стань Сергий митрополитом, с энтим согласятся все – от первых и до последних. Но настолько свят был игумен, что крест отклонил, объяснив, что от юности не был златоносцем, а на предложение стать митрополитом зело оскорбился. И хотя митрополит много изрек старцу словес от божественных писаний, сим желая его к своей воли привести, тот никак не преклонился и попросил не продолжать, пригрозив иначе уйти из пределов. Алексий, ничего не добившись, отпустил его в монастырь.
– Слыхивал я много о Сергии Радонежском! – сказал Степан. – Сказывают, что одушевлён он любовию великой к ближнему и служит братии аки раб: носит воду из ключа, рубит дрова, пекёт для всех хлеб. Что в его обители – монастыре Троицком братия ведёт нищенскую жизнь, а сам монастырь богатством не блистает. Вот ить, есть же на свете святые люди!
– Верно молвишь, Степан! – Старец одобрительно кивнул совершенно белой головой. – Игумен Сергий никогда не был властолюбцем, хотя приближен был и к князьям и к митрополиту. Но не хотел и не умел он властвовать, и не хотел уметь. Сергий всегда служил всем, не различая на достойных и недостойных, как солнце светит, не различая – кто ближе, тот и греется в его лучах.
Мефодий вновь надолго замолчал, уйдя в свои думы…
– 12-го дни месяца лютого, года 1378-го от рождества Христова митрополит Алексий преставился. Князь Димитрий Иванович, не думая долго, исделал митрополитом всея Руси Митяя. По великого князя слову Митяй на двор митрополичий взошел и стал там жити, не имея на то никакого права, - глухим голосом промолвил Старец.
– Князя Димитрия самоуправство вызвало великое негодование в Москве против Митяя. «Был на ём зазор ото всех человек, и многие негодовали о сём» - изрёк Сергий Радонежский. Он не скрывал, что не признает самозваного митрополита. В ответ Митяй начал на святого Сергия вооружаться. Князь же полностью поддерживал Митяя. Сергию и его обители грозила опала…
– Вона как сложилося! – воскликнул Степан. – Супротив воли народа и митрополита Алексия покойного пошёл, значить, великий князь Димитрий Иванович! Знать, действительно гордыня превзошла в ём и храбрость и добродетель, коими славен он был зело!
Старец кивнул головой.