Берендеев лес

Срибный Игорь Леонидович

– Ну, лады, коли так! Конь-то как твой? Притомился, поди?

– Ништо! Заводной у меня имеется. Я его в мураве оставил пастись на разнотравье. А сюды на татарском скакал. А оне – татарские-то выносливы зело!

– Иди, Микула, к столу. Бабы накормят тебя!

Гонец ушёл, качаясь пьяно от долгого сидения в седле…

–

Почему хан встал у стен Серпухова? – спросил боярин. – Ить гнал войско без привалов, к стенам Москвы устремляясь?

– Боится хан! – уверенно ответил мурза Хасан. – Знаю я, как мыслят ордынцы! Хан думает так, что князь Димитрий теперя узнал о нашествии, он вооружается и укрепляет город… Посему, хану требуется точно знать, в Москве ли Димитрий. Ведь ведомо хану, что любая крепость обречена, если у защитников ея нет надежды на помощь извне. Пусть он тройные стены воздвигнет по какому-либо волшебству – Тохтамыш обложит их кольцом своих нукеров, не задумываясь. Но только знать надо - есть ли надёжа у осаждённых на помощь! Значится, хан отправил тайных своих соглядатаев из русских, что ему служат, на Москву. А они уж должны всё разнюхать и принести ему достоверные сведения. Потому хан будет ждать вестей от соглядатаев. С места не двинется!

– Верно мыслишь, мурза! – сказал Степан. – Легко осадить город с ходу, да под стенами его легко и увязнуть… И тогда удар даже небольших русских сил в спину может оказаться таким же гибельным для татар, как удар засадного полка князя Владимира Храброго на Куликовом поле. Вот и гадает хан: где теперя князь Димитрий? Какая у его дружина? Два года было у Тохтамыша, чтобы издаля изучить московского князя и его брата - Владимира Храброго Донского. Оба вспыльчивы и гневливы, оба радеют за благополучие своих подданных, обоих уязвленная гордость способна подвигнуть на шаг безрассудный. Останутся ли они в бездействии, видя, как опустошается их земля, слыша отовсюду стенания, жалобы и проклятия избиваемых

людей? Знает хан, что у великого князя Димитрия есть опытные воеводы, да только воеводы со временем становятся похожими на своих князей… Думки думает хан, ни к какому решению не склоняясь... К тому ж, не ведомо хану, что Димитрий покинул столицу, ибо ему надеяться не на кого. Помните, что нам пленный сотник поведал? Будто, и от боярина Носатого из Твери к хану прибыл тайный гонец с вестью, что великий князь Михаил готов встретить хана на своем порубежье и принести покорность, если хан отдаст ему ярлык на великое княжение Владимирское. Вот посему и выжидает хан, думами полнясь…

– И что ты прикажешь, воевода?
– спросил Хасан. – Нам-то что делать велишь?

– К Серпухову-граду идём! – твёрдо сказал Степан. – Татарове станом стоят великим, нападения не ожидают от дружины княжеской. Вот мы и сделаем так, что убоятся они дня светлого и темени ночной. Действовать так будем: наскок – отход, наскок – отход. Сколь сможем татаров выбьем, не давая покоя ни днём, ни ночью. Пусть не думают, что Русь без воинов осталась, кои могут сраженье татарве дать!

– Когда выходим? – спросил боярин, с лавки поднимаясь.

– Сей же час и выходим! Выводите людей!

Степан отправился в сруб, застав Мефодия за молитвой у образов.

Заслышав шаги Степановы, Старец поднялся с колен и внимательно посмотрел в глаза Степана, горящие огнём в сумрачной прохладе сруба.

– Благослови, Отче! – Степан склонил голову в поклоне. – Уходим!

Продолжение следует -