Берендеев лес
Шрифт:
– Так говори, сынок, - тихо ответил Степан.
– Ить весною за мной должон отец мой приехать? – полувопросительно молвил отрок и выжидательно посмотрел в глаза Степану.
– Должон!
– А только не хочу я домой, дядь Степан. Мне приютно здеся с вами в жизни лесной, хотя и опасностями всякими полненной да тревожной, а полной общением с Господом ясным и с
– Не годится так, Никитушко, - Степан говорил едва слышно. – Ибо люб ты и отцу, и родове твоей, кои ждут тебя – не дождутся. Они ить провожали тебя сюда в надежде великой, что хворь твоя оставит тебя, и ты возвернешься надеждой отцу и опорой.
– И что жа? – отрок завозился на лавке. – Делами купеческими заниматься? С товарами ездить? Не по мне это! Хочу я воем стать, как ты, дядя Степан! Хочу, чтобы обучил ты меня, как сам могешь, с ворогами биться…
– На то не один месяц потребен, и даже не один год, - отвечал Степан. – Много надобно сил приложить да пота кровавого пролить, чтоб воем стать. Да и не каждому отроку дано это умение от Бога…
– Мне дано, дядь Степан, - Никита гордо вскинул голову. – Я чую это!
– Ладно. Ладно, Никитка, - Степан положил свою жесткую ладонь на руку отрока. – Вот одолею хворь свою и займусь тобою. Даст Бог, сделаю тебя воем… А сейчас ступай, сынок. Подремлю я маленько…
Морозы лютовали, оправдывая название, предками данное месяцу лютому. Дерева по утрам трещали от лютой стужи, и Никита, выходя за дровами, до самых глаз кутался в меховую накидку.
Всяка жизнь в лесу прекратилась… Все живое схоронилось от мороза в норах да берлогах до весеннего солнышка.
Лесовикам тяжко пришлось в эти суровые дни, ибо к концу подходили припасы, а идти в лес за дичью было бесполезно…
К концу месяца начисто подъели все, что было, и три дни уж сидели без пищи…
Настена похудела... Черты лица ее заострились, а пальчики на руках от долгого недоедания стали совсем прозрачными. Но девушка не жаловалась и не роптала, по-прежнему не отходя от Степана и радуясь каждому проявлению поправки его и возвращению
А в первые же дни месяца березня пекучее солнце вдруг разом пригрело выстуженную за долгую зиму землю, и снег на глазах просел, провалился ноздреватыми кусами и стал походить на хлебный мякиш. Только серовато-белый и жгущий холодом…
В первый солнечный день березня Степан встал с лавки и, качаясь от слабости, шагнул за порог – в весну, в любовь, в битву…
Глава 14
Весна споро напирала на зиму, изгоняя ее из лесу, и с каждым днем отвоевывая все больше полянок и лесных прогалин у своей извечной соперницы, растопляя лучами ласкового солнышка снега. Сосны и ели, сбросив тяжесть снежных пластов, всю долгую зимы гнувших и ломавших их, облегченно расправляли ветви свои, подставляя их лучам согревающим, разгоняющим под корою соки целебные, дерева питающие от землицы оттаивающей... Березки белоствольные, ветвями тонкими подрагивая, зиму провожали, предвкушая наряд новый весенний из листочков изумрудных, для коих уж начали почки взбухать под корою тонюсенькой...
Лес вековой провожал зиму торжественно и строго, прострачивая посеревшие ноздреватые снега под деревами следами звериными да птичьими, голосами лесных обитателей разрывая мертвую зимнюю тишь, взывая к жизни все живое, что долгие месяцы хоронилось от лютой стужи в схоронах лесных...
Степан выходил на двор, недолго гулял по тропинкам, рука об руку с Настеной, потом подолгу сидел на пеньке у крылечка, подставляясь тихому, бережно ласкающему его тело солнышку. Силы возвращались к нему медленно, по капле отдавая дань его мужеству и воле к жизни...
Сделав на стволах берёзок треугольные надрезы, Степан выстрогал из полешек желобки, кои легонько вбил в стволы, и в подставленные чаши закапал сок живительный, силы лесовиков подпитывающий, бодрящий да освежающий.
Вечерами долгими стал он помалу занимать Никитку делами воинскими, сказывая о вещах, о коих не задумывается человек, не ступавший на тропу войны.