Берендеев лес
Шрифт:
– Вот только боюсь, не сядет он на землю, ибо казаковать привык. А вольный хлеб – он хочь и черствый, да заманчивый…
– А ты его караваем примани да девицу дай красну в женки-то, - Хасан вдруг мечтательно глаза подкатил ко лбу, - Ить что за женщины в русской земле! Глянешь на хоровод, одна другой краше! Глянешь с другого боку – снова одна краше другой. Глаза закрой –
В этот момент шагнул в горницу поп Герасим – осанистый, не старый еще… Благословив присутствующих, к боярину обратился:
– Пришел я, Ондрей Васильич, чтобы ты меня к Старцу святому сопроводил, коий в лесах здешних обретается. Имею слово к ему вопрошающе, да и ответное хотел бы услышать, коль не прогневается отшельник святый на слова мои.
– Дык, повезло тебе, батюшка, - боярин широко руки распахнул, - Старец Мефодий нынче здеся - в селе Михайловском старосту, медведем задранного, пользует. Завтра же поутру и отправимся к нему… Мудр зело Старец-то… Имел беседу с ним толкову…
Распрощавшись у ворот с новыми знакомцами, отправился боярин в хоромы, думками смурными полный…
Глава 10
Заутра отправились в Михайловское…
Боярин велел подать возок для отца Герасима, но поп вдруг воспротивился и возжелал ехать на своей лошади. Конюх подвел ему оседланную лошадь, и поп, вставив ногу в стремя, легко сел в седло.
С собою взял Ондрей Васильевич десятерых дружинников, памятуя о предупреждении Хасана про злых людей в пойме.
Скоро вдали показались крыши села, а из лесу наперерез всадникам скакал отряд из шести конных.
– Кто бы это? – волнуясь, спросил боярин десяцкого Ваську Головню.
– По коням – татары, - ответил Васька, пристально всматриваясь в сверкающую белизною нетронутого снега даль, - Встанем, Ондрей Васильич. Подождем. Их мене, чем нас – не
Отряд приблизился к всадникам, и боярин в предводителе татар узнал вчерашнего знакомца – Хасана.
Раскланялись, и Хасан сказал:
– Ведома мне причина, по какой поп Герасим желает со Старцем святым беседу иметь. Потому хотел бы тоже присутствовать при ней. Дозволено ли то мне будет Старцем?
– То он сам и будет решать, - ответил боярин. – Однако не думаю, что не получишь ты дозволу при их беседе присутствовать.
У дома Стерхов спешились и вошли во двор. Микула, чертом вывернувшийся из-за хозяйственных построек, перенял лошадей и отвел к коновязи.
Отказавшись от угощения, сели за стол и стали ждать Старца. Управившись с ранами старосты Фрола, вышел Старец к гостям и, благословив прибывших, сел на лавку.
Внимательно поглядев на попа, перевел взгляд на Хасана и молвил, обращаясь к Герасиму:
– С татарами кочуешь, священник?
– Летом кочую, Старче, - ответил священник, - Зимою в становище зимнем служу. Ибо народ-то у них всякий – и православных много. Да и татары иные веру святую принимають.
– Чего ж тебе ишо от мурзы твово надобно, коли он дозволяет тебе обряды церковны справлять и от веры нашей людей не отлупляет? – брови Старца сурово сдвинулись к переносице.
– Не занимал бы ты, отче, время святого человека делами нашими, - сказал Хасан, обращаясь в священнику, поморщившись досадливо.
– Говори, мурза, - молвил Старец.
– Да просють наши мусульмане мечеть поставить в городце, какой хочу по весне заложить. Да хучь бы и за стенами... – Хасан все так же досадливо морщил чело.
– Не надобна нам мечеть, - запричитал поп. – Крестить надо весь народишко, в веру святую обратить!
– Так и крести, коли сможешь!- Старец сурово глянул в глаза Герасиму. – Тогда и речи не будет об мечети…
– Не простое то дело, Старче. Людишки качаются. Время надобно – разуверить их в бусурменстве да язычестве поганом…