Беременна поневоле

Лакс Айрин

— Ты раздразнила меня и в последний момент отходишь в сторону. Я начинаю думать, не мстишь ли ты таким образом за ту единственную ночь?

Арсений обхватил мои запястья, заводя их за спину, и толкнул меня лицом к стене.

— Прекрати! Сейчас ты точно делаешь не то, что следует! — запротестовала я.

— Ты мне безумно нравишься. Я чувствую, что ты тянешься ко мне…

Мужская горячая ладонь надавила на поясницу, заставляя прогнуться.

— Тянешься, Бабочка, не лги себе… Я думаю, что ты меня хочешь.

Покровский

прижал меня к стене своим телом. Не было ни одного шанса вырваться. В каждом его движении чувствовалась сила и острое желание обладать мной.

— Дразнишь. А потом отталкиваешь…

Голос Арсения сорвался на рваный, хриплый шёпот. Он опьянял меня им, вызывая мурашки на коже.

— Ты попалась, Бабочка.

* * *

Упорство Алёны и её желание стоять на своём раздражали и восхищали. Вызывали ураган внутри, незнакомый ранее.

Не знаю, что в ней есть такого особенного. Это не смазливое личико и не ладная фигурка. Это что-то запрятанное глубоко внутри, невидимое взгляду.

Мне дико сильно хотелось понять, отчего меня так сильно к ней тянет. Понять, что вот оно, и пойти дальше.

Только в моём случае перешагнуть и пойти дальше не получится. Я провалился в неё, как Алиса в кроличью нору. Только и делаю, что падаю глубже и глубже с каждым мгновением, проведённым рядом с ней.

Это падение вниз, а не взлёт. Но в какой-то момент все ориентиры теряются.

Алёна воздействовала на меня необыкновенно сильно, задевая неведомые чувства. Я терялся: то ли она очищала меня от грязи собой, то ли порождала во мне сонм похотливых мыслей.

Всё, чего мне хотелось прямо сейчас — это задрать юбку её платья и взять у стены.

Выпустить на волю неконтролируемую и неподвластную похоть, пронизывающую насквозь.

Алёна, сама того не понимая, заняла особое место внутри меня. Все мои мысли и чувства превращались в вулкан эмоций, бурлящий так, что грозило сорвать планки благоразумия.

Кровь закипала за считаные мгновения.

Я ею не одержим, но странно болен. Она заставляет меня чувствовать себя больным и свихнувшимся. И хотя бы за одно это мне хочется заставить её испытывать ту же странную зависимость и отрицательное притяжение между нами.

Я бы уже давно нагнул и взял другую девушку. Мне и особо напрягаться не надо — почти любая красотка из ресторанного зала даст мне добровольно, не стесняясь и не ломаясь.

Но я хочу получить то же самое от Алёны — это задача не из лёгких.

Я хочу распробовать её. Замучить тягучей, медленной лаской, изучая каждый сантиметр атласной, белой кожи.

45. Алёна

Я не знала, как вести себя. Не могла ни поддаться ему, ни решительно оттолкнуть мужчину. Все мои нервы стянулись в морской узел. Осталось только ожидание.

Интерес

и страх перед неизвестностью. Я всё ещё приучала себя находиться с ним наедине. Я понимала, что мы оба увязли в трясине наших странных отношений.

Безумное притяжение отключало все эмоции и мысли о прошлом.

Всё плохое и хорошее стиралось… Ведь было много хорошего. Неужели этого недостаточно, чтобы довериться ему целиком?

Арсений прижался губами к шее, ведя горячую дорожку вверх, под линию роста волос.

Мурашки предвкушения и сладкая истома наполнили тело. Я никогда не испытывала ничего подобного.

Просто Арсений — мой первый мужчина. Во всём. И в этом трепетном искушении осторожной лаской — тоже.

Ладони Арсения перемещались по моему телу, рисуя прихотливый узор.

Он аккуратен. Но вёл себя так, словно имел право испытывать и наказывать лаской.

— Ты красивая, Алёна.

Крупная, горячая ладонь переместилась на бедро. Задержалась там недолго и сжала ягодицу. Я автоматически сжала ноги в унисон с зарождающимися внутри ростками удовольствия и желания большего.

— Не зажимайся.

Арсений погладил ягодицы.

— Ты же хочешь меня?

— Не-е-е-е знаю.

— Не знаешь? А по-моему очень сильно хочешь. Тебя заводит наша игра. Притяжение взаимно. Ты отрицаешь его, потому что думаешь нельзя хотеть меня. Нельзя желать того, кто однажды причинил тебе боль. Неосознанно, но…

Арсений задрал юбку платья, закинув её до самой талии. Пальцы проворно сдвинули ткань трусиков в сторону.

— Прекрати! Это уже слишком! Я не этого хотела!

Арсений начал поглаживать складки, дрожащие под его пальцами.

— Не этого? А чего ты хотела? Пофлиртовать, завести меня и оставить ни с чем? Я и так едва сдерживаюсь, живя с тобой в одном доме, где всё теперь пахнет тобой. Позволь показать, насколько тебе самой хочется того же, что и мне.

Я не успела возразить. Двумя пальцами он проник во влажную глубину, готовую принять порочные и сводящие с ума толчки.

Я едва не захлебнулась в непрошеном стоне. Можно было сказать ещё раз, что я не хотела, но это было бы неправдой. Мне нравилось то, что он со мной делал. Слишком нравилось.

Он поймал меня с поличным, почувствовав, как я начала дышать ещё чаще. Пальцы второй руки легли на мои губы и мягко освободили нижнюю губу из захвата прикуса.

Я прикусила губу, чтобы не стонать, и даже не поняла, когда сделала это.

— Хочу услышать, как тебе это нравится!

Пальцы Арсения заскользили быстрее в пульсирующем лоне. Я едва не закатывала глаза от удовольствия и вожделения.

Но всё ещё пыталась удержаться и отвести бёдра в сторону.

— Чёрт, Алёна. Не делай так! Иначе на месте пальцев окажется мой член, — рыкнул Арсений, вжимая меня в свой возбуждённый пах. — Хочешь этого? Хочешь…