Беременна от врага

Солт Елена

Резко взмахнула рукой, и тарелка борща опрокинулась на рубашку, пиджак и брюки шутника. Со всех сторон раздался мат. Парни повскакивали со своих мест. Смирнов пытался отряхнуть с себя красный бульон, капусту и свёклу, не забывая крыть меня ругательствами.

Воспользовавшись тем, что тот занят одеждой, подцепила со стола модный смартфон последней модели и процедила:

— Значит, любишь ржаку и тупые приколы, да?

Надо было видеть, как рыжий изменился в лице! Бедняга весь побледнел и принялся заикаться:

— Не трогай!

По… положжжи! Не вздумай слышишь?

Краем глаза заметила, что нас снимают. Вот, что за народ? Нет бы заступиться за недоумка, попытаться нас помирить — куда там, никому нет дела, все повключали камеры, чтобы записать продолжение разборок.

— Проси прощения, урод! — я сжала в руке его телефон.

Смирнов тоже заметил камеры в руках у коллег, это добавило ему храбрости и стало ошибкой.

— Пошла ты, тупая шлюха!

В следующую секунду со всей силы швырнула его телефон об пол. Смартфон жалобно треснул, а я принялась остервенело добивать кусок пластика каблуком.

Рыжий взревел и кинулся на меня. Я приготовилась кромсать его лицо ногтями. Мы вот-вот должны были сцепиться, как вдруг передо мной из ниоткуда возникла широкая мужская спина, которая заслонила от разъярённого Смирнова.

— Никита, успокойся! — Илья оттаскивал прочь рвущегося ко мне Смирнова. — Помогите! Держите его!

— Пусти меня, пусти! — громко кричал тот, пытаясь вырваться. — Ты видел, что она сделала? Пусти, дай я заберу телефон!

Теперь Смирнова удерживали трое парней, но тот продолжал вырываться. Я брезгливо скривилась и небрежно пнула в его сторону то, что осталось от мобильника.

Смирнов дёрнулся и упал на колени, дрожащими руками поднял разбитый телефон, затем ненавидяще посмотрел на меня и прошипел:

— Собирай вещи, дрянь. Считай, ты здесь больше не работаешь.

— Идём, Вик, — Илья дёрнул меня за рукав, но я продолжала смотреть на рыжего, словно загипнотизированная. — Вика, пошли.

Я же не могла сдвинуться с места. Кого-то он мне сейчас напомнил. Этот взгляд. Давно никто не смотрел на меня с такой лютой ненавистью. А, ну да, точно. Вспомнила.

Дала увлечь себя из столовой. Илья вёл меня за руку прочь по коридорам. Наконец, когда мы оказались в коридоре перед приёмной, он обернулся и сказал:

— Ты что там устроила? С ума сошла?

— Ты же знаешь, что он сделал!

— Ну, и что с того? Забыла, где находишься? Ты же не в начальной школе, Вик, я просто в шоке с тебя! Взрослые люди так себя не ведут!

— А так, как эта рыжая мразь — ведут? — зло прошипела в ответ и выдернула руку. — Отстань от меня! Обойдусь без нотаций!

Прошла и плюхнулась в своё кресло, сердито сцепив руки на груди. Илья вздохнул и сказал:

— Молись, чтобы Смирнов не побежал жаловаться Аристову. Денис Александрович точно тебя уволит за такое, сто процентов.

В груди на секунду шевельнулось неуместное сожаление, но я тряхнула головой, призывая обратно обиду и злость: ну

и ладно, ну и хорошо!

Несколько минут мы с Ильёй сидели в молчании. Он что-то печатал. Я гипнотизировала монитор, не видя толком, что на экране.

Смирнов прошёл через приёмную размашистым шагом, держа в руке лист бумаги. И, прежде чем Илья или я успели сказать хотя бы слово, скрылся за дверью финансового директора.

Илья обернулся на меня, и столько сочувствия было в его глазах! Поджала губы и попыталась открыть какой-то документ. Бесполезно, не могу думать ни о чём, кроме того, что сейчас происходит за дверью.

Нервно прикусила краешек ногтя. Давно забытое чувство, когда твоих родителей вызвали в кабинет учителя, а тебе сказали ждать в коридоре. И вот ты сидишь, словно на иголках, и считаешь минуты до момента расплаты. А время всё тянется, тянется, и кажется, что это никогда не кончится.

— Ты только не спорь с ним, Вик, — Илья вдруг оказался рядом со мной и горячо зашептал, — дави на жалость, упирай на состояние аффекта…

— Чего? — поморщилась, опять услышав незнакомое слово. А у меня на них, похоже, теперь аллергия.

— Говорю, скажи, что не контролировала себя, что не хотела…

Одновременно зазвонили рабочий и сотовый. Крёстная подождёт.

Нервно сглотнула и подняла трубку в ответ звонок Аристова:

— Зайди.

Дрожащей рукой молча вернула трубку на место и переглянулась с Ильёй.

— С Богом! — кивнул тот. — Помни: не перечь и не спорь. Если что, зови меня в свидетели.

Прошла через приёмную, взялась за дверную ручку и замерла, собираясь с духом. Постояла так пару секунд, как вдруг дверь распахнулась. Отшатнулась назад, едва не столкнувшись со Смирновым. Тот выглядел довольным. Не говоря ни слова, прошёл мимо на выход.

Помрачнев ещё больше, я толкнула дверь и шагнула в кабинет начальника.

Аристов сидел в кресле спиной ко входу. Прикрыла за собой дверь и сделала несколько неуверенных шагов в сторону стола. Директорское кресло крутанулось на сто восемьдесят градусов, и я застыла на месте, напоровшись на строгий пронзительный взгляд.

В руках у мужчины был листок. Скорей всего, тот самый, который приволок рыжий стукач, ябеда-говядина, чёрт бы его побрал!

Вспомнила совет Ильи давить на жалость. Сцепила пальцы перед собой и скромно потупила глаза, делая вид, что мне очень интересны носки моих чёрных лодочек.

В кабинете сделалось неестественно тихо. Слышно было, как за окном просигналила машина. Дзинькнуло входящее сообщение в компьютере шефа. Я чуть прикусила нижнюю губу и продолжала сопеть, усердно рассматривая пол. Аристов заговорил первым:

— Ну, и?

— Что? — прошептала хрипло, всё ещё пряча глаза.

— Как ты объяснишь ЭТО? — потряс листком бумаги. — Никита всё красочно описал. Но вдруг, ты хочешь что-то добавить?

«Не перечь и не спорь», — вспомнила напутствие Ильи.