Берег любви

Гончар Олесь

– Ну, как?
– спускаясь по ступенькам из вагончика, обратился к Ягничу инженер и тоже взглянул на разворошенный муравейник.- Картина пока еще малопривлекательная: пока строимся, мы нскрасивь?. А вот когда возведем последнюю крышу да причешемся, наведем, как говорится, марафет... Прошу за мной, Андрон Гурьевич.

Они направились в сторону моря. С трудом продирались сквозь сваленные кое-как горы строительных материалов; тут и там лежали кучами ванны и унитазы, ждало своего часа другое разное добро; что-то уже подвезено, что-то подвозят, сбрасывают как попало, кому как удобнее... Люди в рабочих робах, озабоченные, внизу роют траншею,

а гдето над головой шипит электросварка. То и дело приходится переходить по деревянным мостикам через огромные свежевырытые канавы, в которых виднеются запеленатые п изоляцию, пока что не засыпанные землей трубы,- прокладывают между корпусами водопровод, канализацию.

И обладатель звездного глобуса здесь! Надеялся, наверное, что сразу же на технику посадят, а его в канаву загнали, там копошится у труб... Но духом парнишка не падает.

– Я тут, дядя Андрон!
– подняв каску повыше на лоб, крикнул из траншей, когда Ягпич переходил над ним по узенькой шаткой доске.- Мой "Орион" отсюда начало берет!..

И в других местах стройки Ягнича окликали кураевские - и верно, немало здесь его односельчан.

Наконец - берег, синева. Отправляясь на комплекс, орионец втайне надеялся, что его используют все-таки но флотской линии, может, к прогулочным катерам пристроят или наблюдать за шлюпками, а вместо этого... да это что - насмешка? Старая облупленная лайба сидит в маленькой заводи-лиманчике и словно бы только и ждет Ягпича, прижавшись бортом к останкам старой, ржавой эстакады!

(Когда-то тут собирались строить порт, и этот лиманчик курасвские до сих пор называют Железным.) Лайба такая, что ее только на свалку, в утиль, борты искривились, весь корпус, кажется, вот-вот расползется... Ничего себе " Орион "!

– Ближе, ближе прошу,- приглашал инженер.

Обследуя лайбу с близкого расстояния, Ягнич обнаружил, что возле нее уже кто-то хозяйничал, какие-то умники успели как следует повозиться: корпусом лайбу подвели под самый берег, вокруг нее, чтобы не сдвинулась с места, намыли песок - видимо, специально для этого работал земснаряд. Песок лежит плотно, спрессованно - посудина будто вросла в него, уселась навеки, с места не сдвинется.

Для вящей прочности еще и стальных труб, как свай, вокруг понайтыкали, залили кое-где даже бетоном, чтоб не расшатало бедняжку ветром или штормом. Вот так и стой на мертвых своих якорях... Исподлобья, долгим изучающим взглядом смотрел Ягнич на отжившее свой век судно, будто хотел сказать: "Списали и тебя..."

– Ну, так как вам наша красавица?
– послышался изза спины звучный, властный, похожий на Чередниченков голос.

К ним с целой свитой подчиненных приближался, видимо, настоящий начальник строительства, еще сравнительно молодой, широкоплечий гигант с лицом скуластым, веселым, загоревшим на ветру. На этот раз Ягнич не ошибся: это был он, начстрой, так его Николай Иванович отрекомендовал, сам сразу как-то незаметно стушевавшись, как бы отодвинувшись в тень главного здесь человека. Чувствовалось, что начстрой этот из натур крепких, уверенных в себе, строительный вавилон не смущает его, сознание собственного владычества над кажущимся этим хаосом светится в его глазах.

– Как вы думаете, понравится шахтерам?
– кивнув на лайбу, спросил Ягнича начальник строительства.- Послужит еще в новой своей роли?

И только теперь он наконец изложил суть замысла:

нужно выпотрошить старое судно, коренным образом и разумно переоборудовать

соответственно новому его назначению. Это будет кафе! Летнее кафе для шахтеров - с морским пейзажем, с музыкой, тихой, успокаивающей...

– Материалы дадим самые лучшие, подмастерьев подберем вам хоть целую бригаду,- начальник строительства ободряюще улыбнулся Ягничу,- а ваша роль - это, собственно, роль эксперта, консультанта, старшего советника, чье мнение будет иметь силу решающую... По мелочам надоедать не будем, даем вам простор, тут уж пусть поработает фантазия! Фундамент, так сказать, есть, а надстройка за вами...

– Трудовая посудина, отслужила она свое, отплавала...

– Ну, не для плавания ведь ее взяли,- с веселой снисходительностью напомнил начальник строительства,- для отдыха будет, для эстетики, если хотите... Конечно, внешний вид у нее покамест того... прямо скажем, малопривлекательный, зато экономия какая - и во времени ц в средствах! Я понимаю, все это переиначить, перестроить, душу свою сюда вдохнуть непросто, но ведь именно потому мы и обратились к вам: дело, как известно, мастера боится... Правильно я говорю?

– Правильно.

– А наши строители - это ведь такой народ, что ты им только дай толковое задание: из ничего конфетку сделают!

Создадут такое, что ахнешь!..

Группа строителей хоть и нс принимала участия в разговоре, но, терпеливо слушая, кажется, полностью разделяла замысел руководства.

– Линейка есть у кого-нибудь?
– вдруг обратился к строителям Ягнич.

Нашлась линейка, складной метр, стальной,- с готовностью подали его Ягнычу. Распрямив сталь, орпопец с молчаливой деловитостью приблизился к лайбе, приложил линейку к корпусу.

– Смотрите сюда,- сказал начальнику строительства,- вся прилегла?

– Да вроде бы вся, а что?

– А не должна бы прилегать. Где плавность линии, изгиб борта? У настоящего судна формы плывут, переливаются, как грудь журавля, как тело дельфина!.. Линейку вот такую как угодно прижимай посредине, а вся она к корпусу но прислонится, концы ее хоть па волосок, а отойдут. Потому что там форма, обтекаемость, как у рыбы или птицы...

А это?
– Ягнич смотрел укоризненно, и на лицо начальника строительства промелькнула тень виноватой улыбки.

– Правы вы, наверное. Но ведь судно, повторяю, не для плавания, у него теперь иное, сугубо утилитарное назначение... В областном центре есть "Поплавок", на Южном берегу поставили "Шхуну", пускай и у нас появится что-то в этом роде...

– Ума не приложу, с какой стороны к ней подойти...

– Вся надежда на вас, на ваш опыт. Стопроцентной похожести не требуется, по, конечно, нужно, чтобы иллюзия была, чтобы чувствовалось: это все-таки судно, дитя морей, а не какой-нибудь лабаз, не вульгарная забегаловка... Коврики всюду чтобы морские, настоящие, как это у вас там умеют: из обрезков каната узлами вязанные...

Фонари старинной формы, наподобие тех, которые в давние времена мореплавателям в ночном океане светили... Меню будет только из морской живности, вино только сухое, местное и никаких других крепких напитков... Ну, а если кто-нибудь украдкой принесет да дернет лишнего из-под полы или из-под стола, того будет удобно и за борт, в морской вытрезвитель,начальник строительства засмеялся и, поддержанный дружным хохотом подчиненных, кажется, почувствовал себя совсем беззаботным, хотя Ягнича, однако, не упускал из поля зрения, ждал ответа.