Бенони (пер. Ганзен)
Шрифт:
— Пожалуй, я могъ бы пристроиться у почтаря Бенони въ лавк,- сказалъ разъ молодой Аренценъ въ припадк безнадежности. — Теперь передъ праздниками торговля бойкая, требуется много рукъ.
Но Роза воспротивилась и этому. У нея была основательная причина страшиться за мужа, если бы ему открылся доступъ къ нкоторымъ стойкамъ въ Сирилуяд.
— Ну, это ты не въ серьезъ, — сказала она. — Не къ лицу, я думаю, адвокату стать лавочнымъ молодцомъ.
— Да, чортъ побери, что же мн по-твоему длать? — сердито закричалъ онъ. — Въ прошломъ году ты тоже не дала мн пристроиться въ судьи
Въ прошломъ году было дло другое, — тогда они были новобрачными, и Николай только что такъ блестяще началъ свою адвокатскую дятельность. О, разница была неизмримая. И Роза отвтила:
— А теперь теб нельзя взять такое мсто?
— Взять! Ты думаешь, такое мсто остается только придти да взять?
— Ну, попросить о немъ.
— Я просилъ, — сказалъ молодой Аренценъ, — да не дали; мое прошеніе отклонили. Я не такъ зарекомендовалъ себя въ качеств адвоката, чтобы могъ попасть въ судьи. Вотъ и знай теперь.
Молчаніе.
Молодой Аренценъ продолжалъ:- Нкоторымъ везетъ въ жизни… ну, да не стоитъ говорить объ этомъ. Везетъ такъ, что жизнь является имъ блоснжнымъ ангеломъ. Ко мн она тоже подошла ангеломъ, да сразу и принялась ласкать меня скребницей.
Молчаніе,
— Я никогда не отрицалъ, — началъ онъ снова, — я никогда не отрицалъ, что почтарю Бенони по плечу поставить хоть дв голубятни. У него хватало на это средствъ и раньше, а теперь и подавно. Я только отрицалъ, что почтарь Бенони пара теб. Но насчетъ этого я, быть можетъ, ошибся.
— Не понимаю, за что мн приходится расплачиваться такъ, — печально отозвалась Роза.
— Да и гд же теб понять! — отвтилъ онъ. — И къ чему мн въ сущности говорить объ этомъ, разъ собственно не теб бы расплачиваться? Но, однако, и мн-то за что расплачиваться? Съ какой стати вообще все это?
Они много разъ и прежде вдавались въ такіе вопросы; тутъ не было ничего новаго; все было имъ знакомо до тошноты. Теперь онъ кончилъ тмъ, что заговорилъ немножко ясне, стараясь подыскать слова иного рода:
— Значитъ, я загубилъ твою жизнь, мамочка Роза; вотъ оно что. Всю твою жизнь.
На это она ничего не отвтила, но присла къ окну и стала глядть на море.
Однако, не мшало бы ей отозваться хоть словечкомъ! Не приняла же она въ серьезъ того, что онъ сказалъ? Ужъ во всякомъ случа, если онъ загубилъ ея жизнь, то и она его, коли на то пошло. И чего ей было усаживаться тамъ въ сторонк? Или она думаетъ, что онъ долго будетъ разговаривать въ этомъ новомъ дух? Онъ всталъ и застегнулъ свою куртку.
— Ты уходишь?
— Да. Что мн тутъ длать?
Молчаніе.
— То-то и есть, что теб надо бы побольше заниматься дломъ, да поменьше уходить изъ дому.
Въ этихъ словахъ во всякомъ случа не было ничего новаго; онъ слышалъ ихъ сотни разъ. И столько же разъ возражалъ на нихъ, а она все твердила свое. Просто хоть лопни!
— Ты знаешь, какого я мннія на этотъ счетъ, — сказалъ онъ. — У тебя все на ум полушкалики. А мн нипочемъ выпить хоть дв бутылки заразъ. Я разъ заложилъ за галстухъ дв бутылки водки да еще сколько-то стаканчиковъ пунша, да! И — ни въ одномъ глазу. Такъ вотъ видишь, будь у меня дло, я могъ бы отлично справиться съ нимъ, невзирая
— Очень можетъ быть, — сказала она.
Эта предупредительность съ ея стороны была для него новостью. Прежде она никогда такъ не соглашалась съ его разсужденіями. И онъ какъ будто увидалъ въ этомъ выходъ для себя. Господи Боже, повяло свжимъ воздухомъ! И онъ сказалъ живо, даже прямо съ радостью:
— Да, не правъ ли я? Можешь ты вотъ сейчасъ подойти къ фортепьяно и поиграть немножко ради своего удовольствія? Нтъ; у насъ вдь нтъ инструмента. У насъ ровно ничего нтъ; мы живемъ въ долгъ. И ты отлично сознаешь про себя, что виною тутъ не полушкалики. Дло въ томъ, что насъ обоихъ пришибло. Словно параличомъ хватило. Сначала у меня отнялись ноги; мн стало лнь ходить; потомъ руки, наконецъ, дошло до мозга… Какъ подумать хорошенько, оно такъ и вышло — только въ обратномъ порядк; но это все равно. И ты вотъ попала на одну линію со мной. Ты понимаешь, что такое я говорю, можешь вникнуть въ положеніе; оно для тебя не тарабарщина, а два года тому назадъ ты бы ровно ничего не поняла. Да и я, пожалуй, тоже.
— Нтъ, я и теперь не понимаю, — запротестовала Роза, качая головой. — Во всякомъ случа не все. Насъ пришибло? Скоре, я думаю, ты такимъ и уродился. Нтъ, не уродился, но сталъ такимъ. Такъ и лучше было бы теб оставить меня въ поко, когда ты опять вернулся сюда.
Вотъ такъ! Значитъ, конецъ ея предупредительности?
— На счетъ этого я могъ бы дать теб довольно колкій отвтъ, еслибы захотлъ, — сказалъ онъ. — Я могъ бы сказать: я потому не оставилъ тебя въ поко, что имлъ честь опять влюбиться въ тебя.
— Наврядъ ли. Куда теб! Ты ужъ и тогда былъ разбитъ параличомъ.
— Я потому и не говорю такъ. Напротивъ, я скажу напрямикъ, что попросту захотлъ имть тебя. Да. Но нтъ сомннія, что все это вышло изъ-за почтаря Бенони.
Она и не взглянула на него. И такія черезчуръ откровенныя рчи она уже слышала. А онъ закончилъ обычной фразой:
— Когда Бенони выставилъ свою кандидатуру, и я тоже. Соперникъ много значитъ, колоссально много. Валяется себ вещь на дорог, и ни на что она теб не нужна. Но стоитъ явиться другому и захотть поднять ее, и у тебя сейчасъ же глаза разгораются на нее!
Молчаніе. Ничто больше не въ состояніи задть за живое ни того, ни другого. Роза въ эту минуту вспомнила, что уже полдень, и пора подавать на обдъ картошку.
— Ого, будь дло только въ полушкаликахъ, я бы живо пересталъ, — продолжалъ онъ.
— Нтъ, и на это тебя не станетъ.
А хотя бы и такъ! И зачмъ ему стараться? Разъ суть не въ полушкаликахъ, зачмъ ему отказываться отъ нихъ? Просто хоть свихнись отъ такой логики! Онъ превозмогъ себя и сказалъ, какъ бы уставъ спорить:
— Да; меня и на это не станетъ; меня ни на что не станетъ. Вначал я старался было, но скоро пересталъ. Все было кончено, какъ только мы женились. Не слдовало бы намъ. Взять бы мн да сразу, тогда же, ссть на почтовый пароходъ…