Бенони (пер. Ганзен)

Гамсун Кнут

— Ты требуешь свой вкладъ въ шестимсячный срокъ, считая отъ сегодняшняго числа?

— Требую, — презрительно передразнилъ его Бенони. — Нтъ, я теперь по-другому возьмусь за дло. Не посмотрю на васъ со всми вашими богатствами.

Маккъ хорошо понималъ, что верхъ теперь на сторон Бенони и что онъ могъ сломить его, Макка: объявить его банкротомъ, притянуть къ суду и запутать своею закладной, подорвать его репутацію, заставить всхъ прокричать о его разореніи…

— Можешь поступать, какъ теб угодно, — сказалъ

онъ холодно.

Но Бенони не въ состояніи былъ удержать на рукахъ своихъ козырей:- Я заставлю описать вашу треску на сушилкахъ.

Это во всякомъ случа пахло скандаломъ; заварится дло, пойдетъ опросъ свидтелей… И Маккъ отвтилъ:- Треска не моя, а купца.

Тутъ Бенони схватился за свою гриву и завопилъ:- Да что-же, у васъ такъ-таки и нтъ ничего своего на всемъ свт?!

— Ну, въ этомъ я теб не намренъ давать отчета, — отмахнулся Маккъ. — Ты можешь требовать одного — своихъ денегъ, и ты ихъ получишь. Значитъ — въ шестимсячный срокъ?

И Бенони, чтобы положить конецъ длу, отвтилъ утвердительно: да.

Маккъ взялъ перо и записалъ число; затмъ отложилъ перо, взглянулъ на Бенони и проговорилъ:- Не думалъ я, что мы съ тобой такъ разойдемся, Гартвигсенъ.

Бенони и самому не ахти какъ сладко было. — А что же, повашему, мн длать? Знаю, меня разъ такъ скрутило, что я не зналъ, какъ и быть. И положимъ, вы подняли меня изъ праха…

— Я объ этомъ не вспоминалъ, — прервалъ его Маккъ, — ты самъ завелъ объ этомъ рчь…

И Маккъ отошелъ къ окну подумать.

Но тутъ Бенони такъ ясно вспомнилось его жалкое прошлое; онъ вспомнилъ т дни, когда у него не было ни господскаго дома, ни большого сарая, ни неводного комплекта; дни, когда его позоръ былъ оглашенъ съ церковнаго холма и когда Маккъ Сирилундскій протянулъ ему руку помощи, сдлалъ его опять человкомъ… И онъ сказалъ упавшимъ голосомъ:

— Да, да, только бы мн вернуть мои деньги. Я не буду поступать съ вами по-волчьи… Для этого у меня нтъ причинъ.

Молчаніе. Маккъ повернулся и опять подошелъ къ своей конторк: — Узналъ ты что нибудь насчетъ сельдей?

— Нтъ, — отвтилъ Бенони. — То-есть, сельдь-то появилась, но неизвстно еще сколько ея будетъ и какого качества. Я ршилъ отправиться съ неводомъ.

— Богъ въ помощь.

— Счастливо оставаться, — сказалъ Бенони, уходя.

XVIII

«Сегодня двнадцатое іюня, день свадьбы Розы… Да, да!» Бенони съ утра находился въ торжественномъ настроеніи, былъ тихъ, кротокъ и неразговорчивъ. Свенъ Дозорный, который жилъ у него, былъ занятъ такой работой, съ которой могъ справиться и одинъ.

Бенони вытеръ клавесинъ и вычистилъ серебро. Не послать ли сокровища Роз? Самому ему они были ни къ чему. И вышло бы — словно король посылаетъ богатйшіе дары королев, а кстати заткнуло бы ротъ всмъ, кто теперь разноситъ по

околотку сплетни о разореніи Бенони Гартвигсена. Вначал ни самъ Бенони, ни писарь ленемана не длали тайны изъ негодной закладной на пять тысячъ далеровъ, а молва ужъ и пошла писать, преувеличивая потери и включая въ ихъ число даже домъ, сарай и неводной комплектъ. Бенони опять сталъ подозрительнымъ; ему чудилось что старые знакомые опять стали обращаться съ нимъ развязне и больше не называютъ его Гартвигсеномъ. О, ему еще по-карману одарить Розу по-царски!

Но приметъ ли она его сокровища?

Во всякомъ случа онъ могъ бы послать ей серебро. Съ сантиментальной нжностью онъ представлялъ себ, какъ этотъ щедрый даръ увлажнитъ глаза Розы, и она скажетъ: «О, Бенони! Какъ я жалю, что, все-таки, не за тебя вышла!»

А вдь она все еще не вернула кольца и креста, какъ собиралась. Можетъ статься, она такъ и оставитъ ихъ у себя изъ любви къ нему? Нельзя ли послать ей хоть ложку и вилку, которыя онъ завернулъ для нея особо?

Нтъ; пожалуй, она ничего не возьметъ.

Бенони побрелъ въ Сирилундъ, печальный и разстроенный, завернулъ въ погребокъ выпить подъ предлогомъ, что ему нездоровится, затмъ вернулся назадъ къ себ. Успвъ порядочно охмелть, онъ досталъ книжку съ псалмами, но, боясь, что Свенъ Дозорный услышитъ его зычное пніе, ограничился однимъ чтеніемъ вслухъ, а это ему скоро наскучило. Онъ вышелъ на закрытую веранду и постоялъ тамъ, глядя въ окна. Но глядлъ ли онъ въ синія стекла, или въ желтыя, или въ красныя, все было то же самое: голуби сидли себ и, какъ ни въ чемъ не бывало, упражнялись надъ стной сарая… Охъ, не такъ онъ рисовалъ себ все это — и цвтныя стекла и голубей!.. Все вдь было для Розы!..

Онъ побрелъ по скалистому берегу. Впереди него шелъ смотритель маяка Шёнингъ, изношенный, искалченный, словно измочаленный нуждою. Онъ тоже бродилъ по горамъ, прислушиваясь къ крикамъ морскихъ птицъ и разглядывая изрдка попадавшіяся растенія. Противъ всякаго обыкновенія, онъ поздоровался съ Бенони и завелъ разговоръ.

— Вы человкъ со средствами, Гартвигсенъ; вамъ бы купить вс эти горы.

— Мн? У меня и безъ того ихъ довольно на моемъ участк,- отвтилъ Бенони.

— Нтъ, не довольно. Вамъ бы купить весь кряжъ вплоть до общественнаго лса.

— А на что мн его?

— Онъ иметъ большую цнность.

— Большую цнность?

— Эти горы полны руды.

— Ну, и что жъ? Руды! — пренебрежительно отозвался Бенони.

— Да, руды. Руды на милліонъ. Руда-то съ серебромъ.

Бенони недоврчиво поглядлъ на смотрителя. — Почему же вы сами не купите?

Смотритель отвтилъ безцвтной улыбкой и устремилъ взглядъ въ пространство. — Во-первыхъ, у меня нтъ средствъ; во-вторыхъ, къ чему мн? А у васъ вся жизнь впереди.

— Ну, и вы еще не такъ стары.