БЕЛЫЙ РАБ

ХИЛЬДРЕТ РИЧАРД

Случилось так, что недели через две после нашего прибытия генерал Картер прискакал в сопровождении нескольких друзей из Чарльстона в Лузахачи. чтобы взглянуть, как идет жатва. Мы решили использовать этот приезд и попросить генерала немного улучшить наше питание. При этом, однако, заранее было решено, что мы будем как можно скромнее в наших требованиях, чтобы не получить отказа.

После долгих споров и размышлений мы решили попросить, чтобы в похлебку для вкуса прибавляли немножечко соли. К этой роскоши нас приучили в Карльтон-Холле. В Лузахачи нам выдавали только по мерке маиса в неделю.

Товарищи попросили меня обратиться к хозяину от нашего

общего имени, и я с готовностью обещал им выполнить их поручение.

Когда генерал и его спутники поровнялись с нами, я выступил вперед. Он резко спросил, почему я оставил работу и что мне надо.

В ответ я объяснил ему, что я - один из рабов, недавно купленных им. Я добавил, что некоторые из нас родились и выросли в Виргинии, другие в Северной Каролине, что мы не привыкли есть ничем не приправленную похлебку и просим его оказать нам милость и распорядиться, чтобы нам выдавали немножечко соли.

Генерал, казалось, был очень удивлен моей дерзостью и пожелал узнать, как меня зовут.

–  Арчи Мур, - ответил я.

–  Арчи Мур?
– воскликнул он с иронией.
– С каких это пор рабов называют по имени и фамилии? Ты - первый из всех моих рабов, у которого хватило нахальства так назвать себя! Да ты, я вижу, большой наглец! Это сразу видно по твоим глазам. И я покорнейше попрошу тебя, мистер Арчи Мур, в следующий раз, когда я буду иметь честь разговаривать с тобой, удовольствоваться именем Арчи.

Я добавил к своему имени фамилию Мур с того дня, как оставил Спринг-Медоу. Так часто делают в Виргинии, и там это не считается предосудительным. Но в Южной Каролине плантаторы в своей тирании по отношению к рабам и в теории и на практике превзошли всех американцев. Для них нестерпимо все, что может поставить раба хоть сколько-нибудь выше их пса или лошади.

И слова генерала и тон были очень оскорбительны, но все же я не хотел сдаться и попробовал в самых почтительных выражениях повторить мою просьбу.

–  Все вы наглые бездельники, да к тому же еще весьма требовательные!
– ответил генерал.
– Вы и так объедаете меня. Я покупаю для вас кукурузу, этого с вас вполне хватит. А если вам нужна соль, то в пяти милях отсюда сколько угодно морской воды. Никто вам не мешает добыть из нее соль.

Проговорив это, генерал повернул лошадь и вместе со своими спутниками поскакал дальше, громко хохоча над своей удачной шуткой.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

В числе рабов мистера Карльтона, ставших теперь собственностью генерала Картера, был один по имени Томас, с которым я подружился, еще находясь у нашего прежнего хозяина. Это был чистокровный африканец, с правильным и красивым лицом, прекрасно сложенный и сильный. Весь внешний вид его не мог не произвести впечатления. Он обладал какой-то особенной нравственной силой и с необычайным терпением переносил любые лишения и усталость. Страстный и порывистый по натуре, он, - что было большой редкостью среди рабов, - умел подчинять себе свои страсти и во всем своем поведении был кроток, как ягненок. Дело было в том, что еще ребенком он подпал под влияние методистов, и их проповеди производили на него такое глубокое впечатление и оставили такой неизгладимый след, что порою могло показаться, будто им удалось вырвать с корнем из его сердца самые горячие чувства, которыми одарила его природа.

Эти красноречивые учителя вселили в его пылкую и гордую душу веру в необходимость беспрекословного повиновения и безоговорочного терпения. Такая покорность судьбе,

когда она диктуется религиозным чувством, лучше бича и цепей способствует укрощению несчастных рабов.

Его учили, что, согласно божественным велениям, он обязан подчиняться хозяину, довольствоваться своей судьбой и что каким бы жестокостям он ни подвергался со стороны своих повелителей, его долг сносить все безропотно и молча. Если хозяин ударит его по одной щеке, говорили ему, он должен подставить другую. Для Томаса это не были пустые слова, о которых забывают, едва они успеют отзвучать. Нет, никогда не встречал я человека, у которого вера способна была так подчинить себе все природные инстинкты.

Природа создала его для того, чтобы он стал одним из тех великих духом, которые внушают трепет тиранам и в первых рядах борются за свободу, а методисты превратили его в приниженного раба, покорного и безропотного, считавшего верность хозяину своим самым священным долгом. Он никогда не брал в рот виски, не крал и скорее согласился бы подвергнуться порке, чем произнести хоть слово лжи. Эти качества, столь редкие у раба, заслужили ему благоволение управляющего мистера Карльтона. Он относился к Томасу как к доверенному слуге, оставлял ему ключи и поручал раздачу пищи. Томас так аккуратно и честно выполнял порученное ему дело, что даже и придирчивый управляющий ни в чем не мог упрекнуть его. За все десять лет, проведенные в Карльтон-Холле, Томас ни разу не подвергался наказанию плетьми. Он пользовался расположением не одного только управляющего, но сумел завоевать и доброе отношение к себе своих товарищей. Никогда, кажется, не приходилось мне встречать человека с таким добрым сердцем и с такой душевной мягкостью.

Всегда, когда представлялась возможность помочь несчастному, он был готов на любые жертвы. Он делился с голодными своим пайком, работал за тех, у кого нехватало сил выполнить дневной урок. Кроме всего этого, он был духовным главой всех рабов плантации и проповедовал и молился не хуже самого хозяина.

Его религиозный пыл не вызывал у меня восторга, но я все же искренне любил его, восхищался его добротой и выдержкой, и мы уже давно были близкими друзьями.

Томас был женат на женщине по имени Анна, веселой, остроумной и хорошенькой резвушке. Он нежно любил ее и был безмерно счастлив, что его не разлучили с ней при продаже. Он склонен был рассматривать эту удачу как особый дар провидения. Никогда не приходилось мне видеть человека счастливее Томаса, когда он узнал, что жена его одновременно с ним приобретена генералом Картером. Большего он и желать не смел. Он сразу же перенес на нового хозяина всю свою преданность и радостно отдавал ему все силы свои и усердие.

В то время как я и остальные мои товарищи с самого прибытия в Лузахачи не переставали жаловаться на чрезмерную тяжесть работы и недостаточную пищу, Томас ни разу не выказал неудовольствия и работал с таким увлечением и энергией, что вскоре прослыл лучшим рабочим на всей плантации.

Жена Томаса всего несколько недель назад родила. Ребенка, по господствующему в Южной Каролине обычаю, приносили к матери в поле, чтобы она могла тут же покормить его грудью. Каролинские плантаторы, такие щедрые, когда речь идет об их удовольствиях, становятся до предела расчетливыми и скупыми, когда дело касается их рабов.