Белый орк

Чехин Сергей Николаевич

– Подожди, вождь. Эй, парни! Среди трупов эльфов не было?

Воины переглянулись и покачали головами.

– А дом на обрыве осмотрели?

– Да. Там пусто.

– Хорошо. Если с ними Рансу, беспокоиться не о чем.

– Рансу?
– удивился Горран.
– Кто это?

– Целитель. И друг. Уверен, что Тарша под надежным присмотром. Знай, я беспокоюсь о ней не меньше твоего.

Вождь нахмурился, но ничего не сказал.

Кочевники сложили посреди деревни невысокий, но широкий штабель из бревен и досок. Сверху в два ряда уложили мертвецов. Огонь занялся

сразу, но столб дыма чуть сносило в сторону холодным ветром. Горран наблюдал за церемонией немигающим взглядом, скрестив руки на могучей груди.

– Жаль Грума рядом нет, - наконец произнес орк.
– Как думаешь, духи примут этих земледельцев?

– Примут, - с уверенность ответил Шайн.
– Обязательно примут.

Русло реки постепенно сужалось, течение ослабевало. Это показалось Исмаилу странным, и вскоре его подозрения подтвердились. На самом тонком участке образовалась большая «естественная» запруда. Среди плавника и всякого мусора застряли черные, раздувшиеся орочьи тела. Беглецы прекрасно знали, откуда приплыли эти подарочки - из обрушенной Альбертом крепости. Но самое паршивое (и в то же время обнадеживающее) было то, что к этой зловонной куче пристал и катамаран.

– Жди здесь, - сказал Исмаил.
– Пойду заберу его.

Тарша противиться не стала. Сама бы она туда ни за что не полезла. Отнюдь не из-за брезгливости, а из-за боязни занести трупный яд в рану. А доспеху то что будет? Вот пусть и пыхтит.

Сперва рыцарь хотел подобраться к цели издалека, по воде. Но перед запрудой оказалась немалая глубина не меньше чем в полтора человеческих роста. Пришлось выбираться на берег и ползти по самой плотине. Стараясь не наступать на мертвецов, Исмаил преодолел половину пути. До заветного катамарана оставалось шага два, не больше... Как вдруг на бревно выбралась здоровенная водяная крыса с плоским чешуйчатым хвостом.

Зверь уселся поудобнее и принялся что-то жрать, держа цепкими подвижными пальцами. В закатном солнце Исмаил разглядел откусанный орочий палец.

– Ах ты трупоед! Пошел вон с моего катамарана!

Крыса отвлеклась, смерила незваного гостя подозрительным взглядом и продолжила трапезу. Разъярившийся от таких наглости и неуважения Исмаил схватил первую попавшуюся под руку ветку и бросил в тварь. Снаряд ударил в жирный мохнатый бок, но крыса и усами не повела. Зато на шум из воды вынырнула вторая и присоединилась к соплеменнице.

Исмаил почувствовал, как что-то мягкое скользнуло по ноге. Затем еще раз, и еще. Одна любопытная гадина даже цапнула доспех за голень. Но убедившись, что съесть шумного гостя не получится, продолжила свой путь.

– У, твари, да я вас сейчас!

Доспех сделал резкий шаг вперед и едва не упал. Запруда просела под его весом и несколько кусков дерева отправились наконец-то в свободное плавание. А крыс, привлеченных громкими звуками, становилось все больше. Пятачок водной глади рядом с плотиной оказался сплошь усеян любопытными усатыми мордочками. Все хотели посмотреть на железного великана, но места на бревнах не хватало. Успевшим занять лучшие места зверушкам пришлось тесниться и ползти на край катамарана. В одну секунду

тот превратился в детские качели и сильно накренился. Вода под ним хлынула с утроенной силой.

– Эй, эй!
– замахал руками доспех.
– А ну слезьте! Вы же его...

Катамаран перевесился через преграду и пополз вниз, увлекая за собой плавник и разлагающиеся тела. Образовавшуюся брешь вмиг размыло, и вся запруда развалилась на куски. Исмаил до последнего пытался удержать равновесие, но в конце концов с громким плеском скрылся под водой.

Тарша вскочила с валуна и доковыляла до берега. По реке плыли мертвецы, коряги и шайка крыс на катамаране. Исмаила нигде не было видно.

Он же тяжелый, промелькнуло в голове. Утонет.

Девушка отбросила костыль и окунулась в ледяную воду. Нырнула, пытаясь рассмотреть на дне знакомые ржавые очертания, но видела лишь гальку. Что его, течением унесло? Всплыла, отдышалась и получила сильный удар в затылок.

Вдохнула от неожиданности и поплыла вместе с мусором, увлекаемая течением в безрадостную даль.

Исмаил вышел из воды и осмотрелся. Спутницы нигде не было видно. Вон костыль валяется, вон плащ на камне. А сама орчиха где? И почему Стрела носится туда сюда у воды, жалобно подвывая?

Рыцарь сразу все понял. Вот же дура зеленая! Бросилась спасать нежить, которой-то и дышать не нужно! В отличии от орка. И что теперь делать? Где ее искать?

Волчица зарычала и бросилась в реку. Решила утопиться вслед за хозяйкой? Хлопнув себя по забралу, рыцарь полез за Стрелой.

Исмаил топал по дну, следя за силуэтом над головой. Волчица верно указала направление, сумев отыскать запах даже в реке. Девушка зацепилась за корягу и теперь колыхалась на течении, не подавая признаков жизни. Рыцарь знал (спасибо полковому врачу), что утопленников можно откачать даже спустя несколько минут, поэтому не стал медлить и раздумывать - спасать дуреху или оставить на корм крысам?

Вытянув бездыханное тело на берег, доспех пробурчал:

– Так, что же делать надо? Если не изменяет память - дуть в рот и бить по животу. Но у меня нет рта! Ладно, переходим сразу ко второй фазе.

От первого же удара Тарша выплюнула фонтанчик мутной жижи, но продолжила лежать ничком, раскинув руки в стороны. Исмаил ударил еще несколько раз, пока запас воды не иссяк. Но девушка даже пальцем не повела.

Спутник положил шлем на грудь утопленницы и не услышал биения сердца. Все оказалось хуже, чем он предполагал.

– Ладно. С животом прокатило, прокатит и сейчас. Ты крепкая, ты справишься.

Исмаил не стал бить кулаком, побоявшись проломить ребра. Ударил открытой ладонью - раз, второй, третий. Тишина. Стрела нарезала круги рядом с хозяйкой, время от времени облизывая лицо то ей, то незадачливому лекарю.

– Вот Рансу бы точно знал, что делать, - вздохнул рыцарь.
– Господи, и зачем я только вылез из кургана? Тепло, спокойно, есть с кем поговорить, никто не умирает на руках.

Исмаил попытался встать с колен, но поскользнулся. Инстинктивно выставленная вперед ладонь уткнулась в грудь орчихи. И в этот миг рыцарь ощутил очень слабый удар.