Белый орк

Чехин Сергей Николаевич

— Ба! Голоса разделились. "Тетушка Боль" и "Арена" набрали равное количество ваших монет, господа. Что же, можно сыграть в обе игры! Предлагаю потрошить орчиху, а орк и человек пусть бьются насмерть! Принесите инструменты!

Хлопки и топотанье слились в бурю. Зрители свистели и улюлюкали как последние деревенщины в ожидании представления.

— Я имперский дипломат! — заорал Альберт, дрыгаясь всем телом. — Уполномоченный посол! Вы не имеете права!

— Ага, — хохотнул старик с гоблиншами на коленях. — А я император! Правда,

девочки?

"Девочки" облизали щеки извращенца длинными слюнявыми языками.

— Не позорься, — хмуро буркнула Тарша. — Нам все равно конец. Лучше молись духам… или в кого ты там веришь.

— Подождите, подождите! — радостно воскликнула златокурая красавица, вскочив с кресла. Гости мигом смолкли. Она тут что, главная? — Я придумала еще одну игру! Принесите собачку!

Возражений не последовало. Гоблины шустро метнулись вниз и вытащили на палубу некое подобие паланкина, только вместо ложа на длинных шестах покоилась клетка. Внутри лежала Стрела — изрядно побитая и похудевшая. На впалых боках сквозь шкуру отчетливо проступали ребра. И когда эти твари успели так ее уморить?

При виде хозяйки волчица подняла морду и жалобно взвыла. Идущий рядом гоблин ткнул ее острой палкой в бедро. Послышался столь злобный рык, что мучитель предпочел отойти подальше.

— Игра будет такая, — продолжила девушка. — Пусть орчиха прикажет псинке съесть человека. А если варварша ослушается — мы убьем ее питомицу. Медленно и очень мучительно. А потом выпотрошим большого орка. А когда все они испустят дух от боли — примемся и за хозяйку. Ну что, играем?

Приглашение многим пришлось по нраву, люди (точнее нелюди) просили переложить их монетки в новый мешок.

Пара гоблинов шустро вскарабкалась на мачту и стравила веревку Альберта. Теперь дипломат висел прямо перед клеткой, на расстоянии ладони от палубы. Чок тем временем отобрал у погонщика острую палочку и обсыпал наконечник белой пылью.

— Давай, кочевница! Приказывай.

Тарша молчала, глядя перед собой широко открытыми остекленевшими глазами.

— Ясно. Где, черти вас дери, инструменты?!

Принесли небольшой столик, на котором лежал такой набор, что главный имперский палач умер бы от зависти. Клещи разных размеров, усеянные шипами сверла, острые хирургические ножи и плошка с углями, из которой торчал раскаленный добела прут.

Чок осторожно взял его и просунул в клетку. Волчица прижалась к противоположной решетке и отчаянно зарычала, сорвавшись на вой.

— Не трогай ее, ты, дерьмо шакала! — крикнула Тарша.

— Послушай, уважаемая, — голос Чока стал серьезным. — Сейчас я возьму другой прутик. Твоя шавка не сможет двигаться, но будет все чувствовать. Я сдеру с ее лапы шкуру и натру солью. Как тебе такой расклад?

— Мразь, я убью тебя!!

— Не убьешь. Приказывай. Быстро.

— Тарша, — рявкнул Бараг. — Стрела убьет человека быстро. Он не будет мучиться как мы. Сделай это…

— Нет!

— Ах вот значит

как. Не хотите сотрудничать. Что же, ваше право.

Чок взял обсыпанный порошком колышек и прицелился. Зрители замерли, аж дышать перестали. И в этот момент меж досок палубы скользнуло что-то тонкое, блестящее и вонзилось палачу промеж ног. Раздался оглушительный треск, из образовавшейся пробоины выскочило нечто черное, покрытое бугристой сочащейся мутной жижей шкурой.

Существо махнуло руками, сбросив дохлого гоблина с клинка, и рвануло прямо к гостям. Разносчики попытались перерезать путь, да только перерезали их самих — аккурат на равные половинки. Брызнувшая кровь смыла местами черный налет, и Альберт заметил тусклые металлические проплешины. Да это же доспех!

— Исмаил! — заорал Шайн вне себя от радости.

— Сейчас мне полагается сказать что-нибудь крутое, но я не придумал. Уж извини.

Рыцарь разошелся не на шутку, круша все вокруг: столы, стулья, нерасторопных зрителей. Мужчины доставали короткие клинки, но ничего не могли сделать с разбушевавшейся нежитью. Не прошло и десяти секунд, а по настилу уже вовсю катались головы.

Внизу громадной повозки послышалось бряцанье и сдавленные ругательства. Очевидно, люди приехали не сами, а в сопровождении стражи. Еще бы эти лощеные изверги явились в Степь самостоятельно.

— Не дай им опустить борт! — крикнул Шайн.

— Уже не дал.

Вскоре на залитой кровью палубе осталась только златокурая красавица. Девушка испуганно прикрывала личико веером и жалась к борту. Спрыгнуть она не решилась — половина прыгунов угодила прямо на копья охранников, а другая расшиблась в лепешки.

Исмаил схватил девушку за волосы и встряхнул.

— Что с этой делать? На вид благородная, как бы батя не озлился.

— Я дочь старшего советника Императора! Он будет искать меня!

— А ты сказала ему, куда отправилась?

Садистка фыркнула и отвернулась.

— Значит, — разумно рассудил рыцарь, — искать в Степи тебя будут в последнюю очередь.

Тарша ехидно оскалилась.

— Стрела — взять!

Волчица с одного удара выбила решетку. Два прыжка, и острые зубы сомкнулись на тонкой напудренной шее. Рывок — хруст сломанной шеи. Второй — голова слетела прочь. Удовлетворившись проделанной работой, Стрела присела и помочилась на розовое платье с багровыми подтеками.

— Слышите? — спросил Альберт. — Кажется, стража решила взять Дом приступом.

Исмаил поспешил освободить товарищей.

— Надо уходить, — сказала Тарша.

— А то мы не знаем, — хмыкнул рыцарь. — Вообще я устроил подкоп, но туда не все пролезут.

— Подкоп? Ты за день вырыл целый тоннель? — удивился Альберт.

— За день? Да я неделю копал, не отвлекаясь на сон.

Повисла тревожная тишина.

— Объясни. Какая еще неделя?

— А такая. Я сбежал и принялся рыть. В железных перчатках неплохо получалось, кстати.