Белый крест
Шрифт:
– Любить друг друга нам, девонька, Господь велел. А уж много иль мало, это кто как. Созывайка ты всех подружек своих сюда. Слово говорить буду.
– Господинсан будет немного ждать?
– А куда ж я денусь, подожду.
Японка удалилась. Рабу Божию Федору принесли плошку с мокрым полотенцем и деревянную дощечку, на которой возлежало нечто, напоминающее огромных жирных личинок и маленькую кучку вылинявших водорослей. Он посмотрел на эту небывальщину, покачал головой.
– Экий деликатес неприглядный.
И,
В нескором времени в зал ресторации стали заходить поднятые с постелей девушки, наспех одетые, с коекак подмазанными личиками. С ними вместе пришел низкорослый японец, рябоватый, хитро сощуренный, хорошо одетый, и уставился на раба Божия. Девицы сбились в стайку и, шушукаясь да похихикивая, подталкивали друг дружку в спину. Японец, видно, распорядитель, сделал им страшные глаза, и они притихли.
Других посетителей в ресторации уже не осталось, кудато подевались.
Раб Божий Федор утер мокрым полотенцем рот и бороду, осенил себя крестом и встал изза стола. Оглядел со вниманием женщин. Потом наклонился, пошарил в своей торбе, набитой будто кирпичами, и достал оттуда книжицу. Полистал. И начал громко читать:
– Опять говорил Иисус к народу и сказал им: Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни.
Он снова посмотрел на женщин.
– Это, девушки, говорил Бог. Понятно вам это? А ведомо ли вам, сердешные, что блудники и блудницы не наследуют Царствия Небесного?
Девицы перешептывались. Им была неведома сия простая истина.
Крестоносец снова стал читать из книги.
– …книжники и фарисеи привели к Нему женщину, взятую в прелюбодеянии…
Японки смущено примолкли, слушая. Рябоватый распорядитель таращился на происходящее, не успевая за ходом мысли странного клиента и не постигая его желаний, хотя обычно угадывал с полунамека.
– …Иисус сказал ей: и Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши.
Раб Божий Федор захлопнул книжицу и бережно убрал ее в торбу.
– Ну, понятно вам? Дошло ль до вас слово Сына Человеческого? Идите и впредь не грешите.
Он закинул за спину пожитки и пошел прочь из ресторации.
Сзади торопливо залопотала японкаофициантка, подбежала к нему, вцепилась в руку.
– Ну, чего тебе, милая? – остановился он.
– Господинсан забыл давать деньги за покушать. Вот, вот. – Она совала ему в ладонь листок бумаги с цифрами.
Японец распорядитель вытянул шею и прищурился еще больше, еще хитрее.
– Э, девонька, – спокойно сказал раб Божий Федор, – я ведь с
Японка не соглашалась, мотала головой и настойчиво тыкала в него своим листком. К ним подошел распорядитель, отобрал у нее бумажку, взглянул и произнес без всякого выражения:
– Вы платить должни. Это ресторан. Здесь кушают за деньги.
Раб Божий удрученно покачал головой. Торба сползла со спины на локоть.
– Эх вы, нехристи. Не люди вы, разве? Голодного накормить вам жалко?
– Платить, пожалюста. Кушать за деньги, пожалюста, – повторил занудный японец.
– Да нету у меня денег, сердешный, – сознался раб Божий Федор. – Что хошь со мной делай – нету. – Он постучал по карманам и развел руки в стороны. – Нету!
Японец сощурился совсем нехорошо.
– Я зову хозяин! – предупредил он. – Ясна?
– А как же, ясно, милок, – согласился раб Божий. – Может, хозяин ваш сговорчивей будет?
Распорядитель пошел к выходу, по пути строгим жестом велев девушкам разойтись. Они кучкой засеменили за ним, украдкой оглядываясь на раба Божия.
Через несколько минут появился хозяин. Плотный зрелый мужчина с лоснящимся круглым лицом и тонкими усиками прошествовал к рабу Божию, остановился в трех шагах, нахмурился. Изза спины у него выглянул худосочный распорядитель.
– Господин Хиронага Кисуки очинь важний человек – хозяин, – сообщил он Крестоносцу.
– Нету на свете очень важных людей, сердешный, – сказал ему на это раб Божий. – Нету и неважных.
– Мой человек говорит, ты не заплатил за еду, – изрек господин Хиронага.
– Заплатил я, мил друг, словом Божьим отдарил.
– Нет, не заплатил. Ты вор.
– Ну вот, – расстроился Крестоносец. – Какой же я вор, если вы сами меня накормили?
– Вор, – упрямо повторил господин Хиронага.
Раб Божий оглянулся по сторонам.
– Ээх! Ну да ладно. Сколько я тебе должен?
– Один рубль девять копеек, – подсказал распорядитель.
Раб Божий Федор покачал головой.
– Многовато. Разве продукты вздорожали?
Он сунул руку в карман плаща, долго шарил там, пока не выудил монетку. Показал ее господину Хиронаге. Это были две копейки. С монеткой раб Божий направился к бесовским мигающим ящикам. Немного погодил возле одного из них, будто раздумывая, потом перекрестился, вставил денежку в соответствующую прорезь и опустил. Послушал, как она звенит внутри ящика, дернул рычажок. В окошке стремительно замелькали цифры, перетекая одна в другую. Наконец они замерли – высветилось пять семерок, и ящик мелодично вызвонил триумфальный марш. В металлический карман спереди посыпались, обгоняя друг дружку, монеты. Много монет.