Белый крест

Иртенина Наталья Валерьевна

– Империи! – размахнулся Петр Иваныч, возбуждаясь все сильнее. – Порфирий Данилыч определил, что сигнал идет отсюда. Возможно, тот, кто генерирует его, сам не знает об этом. Мы даже думаем, что сигнал идет через него.

– Интересная мысль, – кивнул Мурманцев. – А что вы еще думаете?

Петр Иваныч переглянулся с Мефодьем Михалычем, вероятно, молча посоветовавшись. Выглядело это как разговор двух физиогномистов, симулирующих телепатию.

Очевидно, на совете решено было

разгласить пользы дела ради некие секретные сведения.

– Мы полагаем, – торжественно возгласил Петр Иваныч, – имеет место попытка контакта! – И умолк, предлагая оценить грандиозность прозвучавшего.

– Ээмм, – невежественно вторгся в его молчание Мурманцев, – кого с кем, позвольте спросить?

Тогомира с нашим. – Петр Иваныч благоговейно понизил голос. – Они передают нам послание. Это очевидно.

– Вы имеете в виду духов? – цинично лицемерил Мурманцев, притворяясь простофилей.

– Спиритизм не наша сфера, – немного нервно ответил Петр Иваныч. – Ни с какими духами мы не контактируем. – Подумав, добавил: – И они с нами тоже.

– Я и не говорил, что Порфирий Данилыч одержим сигналящими духами, – примирительным тоном объяснил Мурманцев. – Хотя… – Он поднял брови и со вниманием посмотрел на Петра Иваныча.

Тот занервничал еще больше. Стал озираться и поглядывать на Мефодия Михалыча. Его компаньон рассовал все свои приборчики по карманам и теперь скучно следил за мухой на столе.

– Ну, коли вас не интересует научный прорыв, – краснея, забормотал Петр Иваныч, – феном е ны телепатического взаимодействия… желаете быть улитками в своих обывательских ракушках… ничего не знать… топтать все новое, прогрессивное… лучше мы пойдем.

Он и Мефодий Михалыч встали почти синхронно, продолжая играть в телепатию.

– И не забудьте снять наблюдение с дома, господа, – решительно напутствовала их Стаси.

Когда они ушли, Мурманцев повернулся к жене.

– Я правда не говорил, что Порфирий Данилыч одержим духами.

Стаси прошлась по комнате, уперев пальцы в подбородок.

– Ну вот что, Савва Андреич. А не сходить ли тебе к священнику?

– Ты насчет этого голоса? Сдается мне, я знаю, в чем тут дело.

– Я тоже немножко догадываюсь. – Она посмотрела на ребенка и его диванношоколадные художества. – О Господи, – выдохнула изумленно.

Взяла салфетку, отобрала конфету и выбросила в окно.

– Хорошо, схожу, – покладисто ответил Мурманцев. – Только как бы этот голос не напустил на нас коекого похуже сумасшедших телепатов. Если он слышен на радиоволнах…

– Может, именно это он и делает? Зовет к себе… когото. Урантийских шпионов, например.

– Вот что мне интересно. Почему онпоявился именно в Ру? В Урантии для него более подходящие

условия. А?

– Да. Но пятая колонна нужна имздесь, а не в Урантии, с которой и так все ясно. Здесь они хотят устроить Черное Царство, а не там.

Мурманцев не посвящал жену в свои исторические сны, ограничился подробным пересказом разговора с тестем. И дал почитать книжку Алексея Трауба.

– Но здесь он под хорошим присмотром. Ему просто не дадут ничего сделать.

– Только потому, что мы знаем о нем. А если он такой не один? И об остальных нам элементарно не известно? Живут гденибудь в глуши, растут потихоньку, и родители ни о чем не догадываются. Между прочим, в некоторых этнических группах подобный мутант мог бы стать святым. Не ест, не спит… Настоящий аскет. И духов наверняка приручать может.

– Прелестная картина. С одним бы сладить, – кисло отозвался Мурманцев, рассматривая шоколадные круги на диване, похожие на круги ада.

ГЛАВА 4

Посреди ночи его разбудил стук. Звуки были громкие, равномерные и шли откудато сбоку. Похоже на удары молотка об пол или в стену. Стаси заворочалась и тоже проснулась.

– Что это?

Мурманцев выпрыгнул из постели.

– Из детской!

И ринулся в коридор. Комната Стефана находилась в самом конце. Мурманцев добежал до двери, вспомнил, что нужен ключ, ругнулся и побежал обратно. Навстречу уже спешила жена, путаясь в тапочках и протягивая ключ.

Как только он вставил ключ в замок, удары прекратились. Мурманцев распахнул дверь, зажег свет. Сзади охнула Стаси. Или всхлипнула.

Никаких молотков не было. И мебель стояла на месте.

Только в кроватке корчился ребенок, руками вцепившись себе в горло. Он сам и вся постель были залиты кровью. Мурманцев почувствовал, как слабеют ноги, и на мгновенье привалился к стене.

Потом повернулся к жене, загородив собой то, что лежало в кровати. Ее трясло. Он взял ее за плечи, сжал и твердым, деревянным голосом сделал внушение:

– Иди вниз. Успокой горничную и не пускай ее сюда. Потом позвони отцу Иосифу, скажи, что он нужен нам, пусть придет. Ты поняла?

Она кивнула.

– Иди, родная, – мягче добавил Мурманцев и подтолкнул ее.

Он смотрел, как она шла по коридору, повернула на лестницу. И только потом обернулся.

Ребенок хрипел, шипел, свистел и булькал. Изо рта толчками выбивалась кровь. На полу валялись сброшенные с полки иконы. Мурманцев подошел к кроватке и попытался отнять руки ребенка от расцарапанного горла. Несмотря на обилие вытекшей крови, он был еще силен и сопротивлялся. Но корчи и судороги стали ослабевать. Мурманцев держал его за руки и не знал, что делать дальше. Врачей вызывать без толку. Они ничего не смогут.