Белый ферзь

Измайлов Андрей

Как наслать на врага безумие…

В общем, это должен знать каждый!

То-то и оно, что не каждый. Лишь махапуруша, которому свыше суждено отыскать книженцию. Ибо не зря на последнем листочке стоит печать. И еще начертано: «Тайно!» (То есть «Совершенно секретно!») И еще последняя приписочка — в адрес, надо понимать, махапуруши, отыскавшего клад: «Желаю счастья и процветания!»

Странно было бы не осчастливиться и не процвести, вооружившись знаниями «Книги черных умений»! Знание — сила!

Странно

другое! Буддизм — философия, ратующая за то, чтобы любую букашку-таракашку не обижали. А тут… Испепеление, обезумливание, обеспложивание… Эзотерическое пособие по нанесению зла, пособие по наиболее эффективному вредительству. Как же так?! Детский, казалось бы, вопрос.

Между прочим, дзен-буддистам запрещено разговаривать с детьми. Потому что дети задают вопросы, способные поколебать любую веру…

А вопрос действительно детский. И есть взрослый ответ: маленькое зло, творимое ради спасения от большего зла. И не любой вот так запросто определит границу зла малого и зла немалого. Падмасамбхава не зря попрятал свои книжки в самых неожиданных местах!..

Однако «Публичка», согласимся, и вовсе неожиданное место из многих и многих, выбранных Падмасамбхавой для сокрытия «Книги черных умений». Согласимся? Вон сколько лет минуло, а ее так и не отыскали. Сведения же о ней самые обрывочные, неподробные, малопроверенные — типа распечатки с колчинского компьютера — файл spb — последних научных разработок Инны.

А с чего бы «Книга черных умений» попадает в файл spb, Санкт-Петербург?! Да, Азиатский департамент, понятно. Однако в любом департаменте (тем более при царе, не при нынешнем бардаке) всякий документ должен быть зарегистрирован. Неужто проморгали эдакий «источник знаний»?

Впрочем, вопрос, как проморгали ТАКОЙ «источник знаний» те, с чьей родины вывезена тэр-ма, — не праздный, не риторический.

Вот Инна Колчина, занимаясь в «Публичке» бумагами господ Гончарова и Мельникова-Печерского, могла бы засвидетельствовать: да, фрегат «Паллада» доставил в Россию о-очень много рукописей, но все они были ПОДАРЕНЫ японским микадо в знак расположения (в манере всеяпонского главы промышленников, преподнесшего Колчину «Инь — Ян» из Шаолиня).

Ценность же рукописи у японцев определяется не с точки зрения ее древности либо содержания, но с точки зрения каллиграфии. Не совсем так, но тем более тогда «Книгу черных умений» дарить бы воздержались.

Разумеется, всегда можно если не выпросить, то спереть (менталитет, что ли, такой вековой у соотечественников: «Воруют…»). Но для тогдашних японцев подобный менталитет гостей тоже разумелся, и потому за каждым сошедшим с борта фрегата топали, не скрывались — почетное сопровождение-конвоирование: нашли наконец Японию, гости дорогие, дорвались? рады? и мы тоже! но растащить не позволим.

А Китай? О, Китай, пожалуй, — да. Тот же Дунь-хуан вспомнить. Однако распатронивание дуньхуанских свитков — история сравнительно недавняя, и россияне поспели туда к шапочному разбору, последними.

Зато ранее, много ранее,

с семнадцатого века, если не ранее, наши люди шастали по Китаю туда-сюда, туда-сюда!

Эй, чегой-та ищете, православные?!

Да так… царство Опоньско. И не православные мы, раскольники мы, в заволжских скитах хоронимся. Читайте (ага!) Мельникова-Печерского, он зело верно про наши скитания накалякал. Что «В лесах», что «На горах». Гоняют нас официальные православные, и принуждены мы — в лесах, на горах… Отверженные. Но зато живы слухом: есть на свете царство Опоньско, где христианам жить хорошо!

Кому-кому жить хорошо?

Да не на Руси, не на Руси — в царстве Опоньском. Ищем…

Ну, верно — именно в ту пору португальцы обнаружили наличие Японии и всерьез пытались втемяшить в сознание аборигенов истинную веру, иезуитскую. Их, иезуитов, даже поначалу приняли благожелательно, вникнуть старались, о чем это они? Потом, правда, лет через полста достаточно вежливо уклонились от обращения в истину, достаточно вежливо попросили португальцев не чувствовать себя как дома.

Но в обширных кругах русских староверов осела неведомым путем (ветром надуло!) проникшая легенда: есть такое царство Опоньско, где христианам жить хорошо, — рай земной!

Земной? Поищем. Дальше-дальше-дальше.

А дальше некуда — море тут, окиян тут. Плавали староверы плохо, заворачивали и — натыкались в Тибете на поселения христиан-несториан. Далеко от Москвы! И от Питера! Тут каждый христианин как бы свой! Живем, братие и сестрие! Дружно. Никто не обижает, даром что кругом азиятцы плосколикие, тут же — просторно, местов всем хватает. Надо странников от нас снарядить, чтоб рассказали нашим там, как оно здесь.

Странники что таскали обратно в заволжские скиты? Скрижали с письменами, доски то бишь. И бумаги, само собой! И в качестве реликвий из Опоньского царства, и в качестве вещественного доказательства существования сего царства (не Япония — и ладно, зато к христианам отношение христианское, значит, назовем Опоньско, так тому и быть!). Прочитать никто из них не мог, но берег.

Когда же сладкая парочка, Гончаров-и-Мельников-Печерский, громила скиты староверов за Волгой (ни-ни собственноручно! на то есть спецподразделения! а ручки литераторам не для погромов даны!), ничегошеньки они, светочи, не жгли — собирали в стопочки листик к листику, скрижаль к скрижали (вот для чего литераторам ручки!), отправляли в столицу. Многое — в казну, многое, если не большее, — в личное пользование.

По прошествии же лет это многое, если не большее, рассосалось по частным коллекциям. Учитывая ареал обитания староверов, обретших царство Опоньско, — Тибет! — запросто могла очутиться «Книга черных умений», наследие Падмасамбхавы махапурушам грядущих веков, в Санкт-Петербурге — и не в Азиатском департаменте, в частных руках. Не прочитать никак, но побережем, побережем.

Ну, а далее — Переворот. И луначарское «кидалово» доверчивого до интеллигентского маразма Дюбуа…