Белый ферзь
Шрифт:
Краем уха Колчин поймал пробормот мордоворота, который затеялся объяснить элементарное мэтру и мышцатым парням: «Пара минут! Заберем! Всех заберем! Что, меня не знаешь, что ли?!» Это тот, который был ранее в авангарде. Тот, что помельче, неотступно, шаг в шаг конвоировал Колчина. А когда Колчин оказался внутри, еще и подтолкнул в спину.
М-мда, решить бы всё миром.
Ну не знают мужички, с кем свела судьба. Но Ломакин-то знает. Еще как знает. В сторонке постоит? Или (абсолютно невозможно!) примет сторону противника?
Или расконспирируется,
Профиль всего себя посвятил единственному занятию: омовению профиля и фаса. Изредка вскидываясь к зеркалу, как бы игнорируя Колчина. В традициях закордонных видеобоссов, паузу выдержать, жути нагнать, а потом: «Ты, что ли, кавалер этой с-суки?» — не повернув головы.
Мордоворот изготовился к агрессии — сзади «замком» по загривку. Вот балбес! Сказано: чувство боевой ситуации у ЮК на недосягаемом уровне! И пальчики не успеешь сцепить в «замок», дурашка!
«Гурген»-Ломакин избрал самый простой и естественный для сортира повод НЕ УЧАСТВОВАТЬ в разборке — ну, секунд на тридцать, даже на сорок. У кого как с этим делом, зависит еще от количества потребленной жидкости… Хватит тебе, Юра, сорока секунд, ну?
Омытый Профиль, не отрываясь (правильно! каноны видеозлодейств!) от зеркала, хриплым корлеоновским голосом изрек:
— Что, ка-аз-зел в клеточку! Платить надо. — Плеснул еще пригоршню себе в лицо, фыркнул, встряхнул руки, все так же пялясь в собственное отражение, добавил: — Ты, что ли, черный пояс? У этой с-сучары, сколько себя помню, сплошные крутые с черными поясами!
Колчина царапнуло досадой: трепло бабье!
Дверь приоткрылась. Тот, что покрупней, решил поучаствовать. Да не один. Он затаскивал в «М» буксующую Мыльникову, сорванным шепотом умоляющую: «Мамочки-мамочки-мамочки!»
— Да ей тоже помыть рожу надо! Она тоже забрызгалась! — напускно-добродушно втолковывал мордоворот тем (тому?), кто был в холле.
— Отпусти ее, засранец! — рявкнула фальш-Найоми. А больше и некому рявкать женским голосом.
Потом рывок с той стороны.
Разумеется, когда б решала дурная сила, мордоворот победил бы. И сцена приобрела бы должный, с точки зрения компашки Профиля, градус унижающего накаливания: ща, лялька, мы твоего макнем в унитаз, а ты стой в мужском сортире, наблюдай, ты — следующая!
Но «Гурген»-Ломакин рявкнул повыразительней своей полукровки:
— Дверь закрой! Ты, мясо! — как-никак он малую нужду справляет, а гыгыкающий идиот распахивает, понимаешь…
Мордоворот выпустил Мыльникову. Дверь захлопнулась.
Колчин не стал медлить. Одновременно с хлопком раздался сухой стук — и тут же мокрый стук…
Косики-каратэ максимально адаптирована к жизненной ситуации. Между броском и удержанием должно пройти не больше двух секунд. Иначе, если дольше, ты бросил и удерживаешь, а тебе могут в глаз ткнуть, в ноздрю палец засадить, укусить…
Того, что помельче, ЮК бросил через себя, когда тот сцепил-таки «замок» и решил — пора!
Всего ничего. Две секунды.
Ломакин, натужившись, спешил закончить… м-м… процесс, как бы демонстрируя: вот дайте только закончить!
— Э! Ты! Ты! — угрожающе окликнул Ломакин.
Дожурчи пока, вояка! После побеседуем!
Колчин шагнул к полководцу без войска, к Профилю.
Профиль даже не осознал — ой, как всё быстро! — держал ручки лодочкой, набирая водичку. И, кстати, применил прием, неизвестный науке рукопашного боя. Век живи, век учись, ЮК! Профиль чисто рефлекторно плеснул из «лодочки» в Колчина. Колчин увернулся и еле удержал равновесие. Скользко, однако, на кафеле влажном. У Профиля была лишняя секунда. Целая секунда! Чего только не успеешь за целую секунду.
Не успел Профиль. Не боец Профиль. Деморализован Профиль. Арсенал боевых приемов Профиля иссяк на этом инстинктивном «лодочном» жесте. Природа мудрей науки благоприобретенной. Но чего-то еще Профиль предложить не мог — раз… и обчелся.
Колчин взял мафиози за волосенки на затылке, вмял (не попортить бы Профилю профиль) в раковину и пустил воду на полную мощь (ежели уж вы, подражатели дешевые, разборку закатываете непременно в сортире, как то принято в супербоевиках, то и обмакивание в фаянсовую посуду вам знакомо, охолонитесь, босссс… благодарите колчинское великодушие — не в унитаз, в раковину):
— На будущее, шваль? — вразумляюще произнес Колчин, не выпуская мокрого урода. — Прежде чем тронуть женщину, наведи справки о ее муже. Понял?! Понял?!!
Профиль энергично закивал, отдуваясь и отплевываясь. То есть он так и так энергично кивал, понукаемый колчинской рукой, но что понял, то понял.
Колчин напоследок макнул посильней и отпустил.
Профиль сполз по стеночке, цепляясь за края раковины. Обессиленно полуприлег здесь же, на кафеле. Только ошарашено таращился: не наврала, что ли, сучка?! и в самом деле у мужа черный пояс?! а раньше врала…
— Ну ты! Э! — снова окликнул Колчина Ломакин, вжикнув «молнией» брюк. Встал в киба-дачи. Стойка железного всадника. Колени наружу, пятки и задница в одной плоскости. Жесткая стойка. Иную и не изберешь, с учетом сортирного покрытия. — Иди! Иди сюда, ты! А ты как думал?!
Смешно было бы всерьез сражаться с Ломакиным, специализирующимся в дзю-до, что Колчину известно доподлинно. А формальные комплексы, ката, Колчин же с Ломакиным и отрабатывал, дабы Ломакин выглядел убедительно в роли всепобеждающего героя-каскадера на том же «Часе червей». Эка!