Белый ферзь
Шрифт:
Вот «москвич»-«подснежник». Долгонько ему здесь стоять — без колеса.
Вот (Колчин выглянул из-за угла) ворота, мимо которых он сегодня днем прогуливался, только по Садовой, а не изнутри. Да, и пост охраны вот он. Пост без обзора во двор.
Колчин непринужденной походкой миновал открытое пространство — через решетку ворот его мог заметить случайный прохожий, но на то и случайный, чтобы не обращать внимания, на то и прохожий, чтобы пройти мимо — мало ли кто там за воротами бродит! Вот ведь милиция на посту, ей видней. Ей — не видней.
Колчин оказался в «рукаве» двора, непосредственно
Пока, пожалуй, достаточно. Дверь эта, помнится, теперь обклеена сигнализирующей фольгой. Да и балконные входы-выходы, до которых вроде бы запросто подпрыгнуть-дотянуться, тоже поблескивали фольгой. И окна, в том числе отдела редких рукописей, теперь обклеены, и «коридорные» (отдела эстампов) — тоже. Русский человек — он такой! Сначала пукнет, потом оглядывается. Нет бы наоборот!
В общем, резюме… Могло, вполне могло всё произойти так, как Колчин вообразил. То есть вынести вынесли, а на улицу пробирались скорее всего не через арку в переулочек — все ж таки переть прямо на отделение милиции с добычей… Пробирались скорее всего через «Метрополь»: шасть — и ты уже на Садовой, а там машина. Но! «Метрополь», как стало известно опытным путем, «ранняя» ресторация, к полуночи замыкается. Хотя… «Но можно и задержаться», по словам учтивого официанта. Но! Еще проще свалить изъятое на квартире сообщника в одной из бесчисленных квартир, выходящих подъездами в тот первый дворик, откуда Колчин проник сюда, — через тупичок. А потом, когда первая истерика чрезвычайных мер схлынет, выносить под полой, под мышкой, в «дипломате»…
Нет, не своим делом сейчас занялся Колчин. Раритеты раритетами, рабочие версии рабочими версиями. Но книги-то уже найдены, расхитители-то уже схвачены. И подробности именно кражи уточняются в кабинетах, специально для этого если не приспособленных, то предназначенных (второй день пошел, Андрюша Зубарев, второй день… как-то там?..). Кража кражей, а Инна? Она каким образом причастна? Книжки под полой, под мышкой, в «дипломате» вынести можно. А взрослую женщину? А почему гнетущая тишина по такому немаловажному, ЗАМЕТНОМУ, поводу? Или всё было не так, не так всё было?
Послушаем-ка мы Святослава Михайловича Лозовских. Без нажима, без наезда. Мягонько. И — не сегодня. Он, Лозовских, должен быть раскован, ни духом, ни сном — о подлинном внутреннем состоянии ЮК. Ежели вломиться к нему среди ночи — не получится откровения. Ревнивая Даша, посредническая Галина, многословные оговорки «вы только не подумайте, что…». Лозовских надо брать на привычном для него рабочем месте, он там в своей тарелке, он там считает себя малоуязвимым.
Пора, пора обратно. Час — достаточно для посиделок в кабаке. Так кивнул Колчин официанту. С момента появления пары Колчин — Мыльникова прошло без малого сорок минут (нет! пары Мыльникова-и-кто-то-еще-с-ней!). С момента оставления блонды в одиночестве прошло… сколько же?.. Да всего шесть минут. Достаточно для завершения туалетностей, достаточно для завершения телефонного разговора опередившего «Гургена». И — достаточно. Здесь, сейчас Колчин ничего нового не узнает. И так — более чем
Он вернулся тем же путем. Только в подъезде, в котором отжимал гвозди, шагнул вверх, на пролет — посмотреть. Что там?
Ничего там. Заварено электросваркой, железный заслон. Вот ведь… Доступ на заброшенные этажи перекрыт непробиваемым железом, но доступ во дворик к «сокровищнице мыслей» — деревянным «X» и плохими гвоздями. О, Rus!
Он снова протиснулся в дощатую букву «X». Прикрыл дверь и нанес короткий, мощный гиякуцки. Гвозди торчащим острием заново впились в хлипкое опилочно-стружечное покрытие. Заперто. Как и было. Стучите по дереву. Чтоб не сглазить.
Еще полминуты он затратил на истаптывание тесноплощадного тупичка, дабы не оставлять цепочку следов. Просто сплошная мокрая грязь. А почему не снег? А, наверное, с улицы кто-нибудь заскочил в поисках опустошиться на стеночку. Вот и переминался в нетерпении, мотню расстегивая. А в дверь? А в дверь никто и не пытался — она же забита, нет?
Кстати, в сортир — надо. Не для погадить, но для почиститься. Колчин был аккуратен при вылазке туда-сюда-обратно, тем не менее разок мазнул плечом по стеночке, да и туфли заляпаны.
Он скользнул в коридор «Метрополя», неспешно поднялся до уровня гардероба-сортира.
Камуфляжный раздатчик верхней одежды что-то такое колдовал с чайничком — головы не поднял, да и Колчин старался соблюсти бесшумность.
«Гургена»-Ломакина в холле не было.
Зато он был в «предбаннике» сортира. Долго, тщательно мыл руки.
Колчин встал рядом, у следующей раковины, пустил воду, намочил платок, счистил меловое пятно на плече, отжал платок, нагнулся, принялся за туфли.
Зеркало по стене над рукомойниками было сплошной полосой — нетрудно углядеть реакцию рядомстоящего.
Реакция была… никакой. Ну пришел шпион с холода, в порядок себя приводит — кому какое дело?! «Гургену»-Ломакину — никакого дела! Хотя…
…было впечатление НЕСПЕШНОЙ ТОРОПЛИВОСТИ, с которой спортсмену-плейбою вдруг понадобилось руки мыть. Как если бы смотрел он в щелочку, ожидая возвращения незнакомца-Колчина, и прикидывал в уме: что будет непринужденней? столкнуться в холле, выскочив из сортира по касательной, ежели незнакомец проигнорирует небезынтересное заведение? либо отпрыгнуть от щелочки, удостоверившись в намерениях незнакомца таки посетить небезынтересное заведение, и проимитировать столь объяснимую процедуру мытья рук?
Колчин уловил в зеркале взгляд «Гургена» (ни черта не Гургена! Ломакин это, Ломакин!). Тот по каким-то своим соображениям не желал проявляться. Понятно, что ж… Колчин по своим соображениям тоже не желал.
«…а я пущу воду… Будет выглядеть куда естественнее, если кто-нибудь сюда ворвется… Минуточку! Кто-то идет. Я умываюсь. А ну-ка, ступайте в клозет. Нас не должны видеть вместе. — Но нас уже видели вместе. — Случайная встреча. Земляки… — Можно выйти? — Дайте мне несколько минут, старина, чтобы я успел убраться. Знаете, кто это был? Тот полицейский. Подозрительно, правда? — Он мог узнать мои ноги под дверью. Как вы думаете, не обменяться ли нам штанами? — Будет выглядеть неестественно. Но мозги у вас варят правильно…»