Белый джаз
Шрифт:
«Манипулируя тем, в историю которого невозможно поверить».
Подкупленные репортеры.
Купленный Джонни.
Джуниор, разыскавший банковские документы – мастерски припугивая и так же мастерски очаровывая людей, – еще не тот ПСИИИИХ Джуниор.
Пот – стекает прямо на груду бумажного хлама.
Еще вырезки – о поединках Дьюхеймела.
Показания – Чак «Грек» Чамалес – тот самый, с которым Джонни дрался в Олимпийском зале.
«Даны под угрозой предания огласке его связи с четырнадцатилетней Лерлин Рут Крессмейер».
Тот самый, единственный профессиональный поединок Джонни, который он проиграл.
Он это сделал
Дьюхеймел сам рассказал об этом Чамалесу «в один вечер, когда напился». Грек – Джуниору, дословно: «В подробности он не вдавался. Просто сказал мне по секрету, что тот человек, Эксли, дал ему спецзадание».
Остались разрозненные, исписанные почеркушками и каракулями листки. Хотя нет – нашелся один, на котором крупными печатными буквами красовалось:
ПРИЛОЖЕНИЕ
Как бывший преподаватель полицейской академии, 16 октября я был приглашен на прощальную вечеринку, посвященную проводам на пенсию сержанта Денниса Пейна. Беседовал с капитаном Дидионом о моем новоприобретенном сержантском звании, и капитан рассказал мне, что это мой отец уговорил Тада Грина, тогдашнего заместителя начальника Бюро, назначить Дейва Клайна командиром Отдела административных правонарушений, с тем чтобы это помогло закрепиться там мне самому. В течение получаса капитан Дидион рассказывал мне истории про Дейва «Вышибалу» Клайна, а я слушал – исключительно затем, что могла всплыть какая-нибудь информация и о Джонни. Дидион сообщил мне, что Эксли лично запросил отозвать Джонни из академии раньше срока, чтобы якобы закрыть вакансию в патруле Уилширского участка, что тогда показалось ему полной чушью. Также Деннис Пейн подтвердил мои подозрения о том, почему Джонни вдруг прекратил посещать мои занятия: его забрал Эксли, чтобы тот работал на него под прикрытием; и именно он рассказал об этом капитану Дидиону; Джонни будет выполнять его задания, формально являясь курсантом академии.
Эксли и Дьюхеймел – манипулировали на пару – но КЕМ?
Подозреваемые:
Кафесьяны.
Отдел по борьбе с наркотиками.
«Тем, в историю которого невозможно поверить».
Тем – в единственном числе. Может, ошибка. А может, и нет.
Одиночные подозреваемые:
Томми К.
Джей-Си.
Дэн Уилхайт.
Непохоже – не могу установить их непосредственной связи с Джонни.
Приоткрыл дверь – Хенстелл меряет шагами коридор. Рывком водворяю стул на место, хватаю ручку двери и плотно закрываю ее.
Зажигаю спичку и поджигаю кипу бумаг – рисунки полусумасшедшего гея мигом почернели и свернулись. Еще спички, еще листы – локальный пожар на столе.
Дым просочился в щель под дверью —
Хенстелл замолотил кулаками в дверь. «Клайн, черт возьми! Что ты, мать твою, делаешь!»
Пламя, обуглившиеся листки бумаги, дым. Я опрокинул стол и принялся затаптывать огонь.
«Клайн, т-твою!..»
Пинком распахиваю дверь, рывком хватаю его за грудки – кашляя от едкого дыма:
– Передай Нунану, что это личное. И скажи, что я все еще его свидетель, а теперь еще и должник.
В восточную часть города, легкое головокружение – дыма я все-таки глотнул. Сорок семь часов до ареста – два дня докопаться до ИСТИНЫ:
ДОЛГАЯ БЕЗУМНАЯ ИСТОРИЯ НАШИХ СЕМЕЙ.
На восток,
Личное дело Ричи так и не нашли – помощники надзирателя перерывают все шкафы с бумажной трухой. Сид Ригль гоняется за Ричи: Черный город, Хэнкок-парк – тот как сквозь землю провалился.
Припахал шестерых ОВРовцев: новых ниточек связи Херрик – Кафесьян – ни одной. Существующие: Пенсильвания – работа на химическом предприятии, переезд в Лос-Анджелес в 1932—1933 годах. Женитьбы в конце 1931-го: Джоан Ренфро – Мадж Кларксон: тоже ни приводов, ни судимостей – все проверяли и перепроверяли.
Мег наводит справки о недвижимости: ищет владельца(ев) того самого дома на Спиндрифт. Пока безрезультатно, но Мег не сдается.
Кафесьяны – у себя дома и, похоже, уже мучаются от клаустрофобии. Федералы у крыльца, федералы у задней двери: слишком близко к семейству – невозможно подобраться к ним и крикнуть им в лицо:
– Вы и Херрики – вас связывает какая-то грязная тайна. Разбитые бутылки со спиртным, ослепленные собаки, расколотые пластинки – убийство, самоубийство, кастрация – я ЧУВСТВУЮ это. И вы мне признаетесь, вы признаетесь всем – раз уж мне суждено уйти на дно, я утяну вас с собой.
Сильный и грязный: Эксли. Сильный, алчный, осторожный: Нунан.
Надо использовать их обоих – бороться, пресмыкаться, врать, умолять – словом, манипулировать.
Эксли: Джонни Д. в качестве орудия. ФБР – пока рычагов воздействия у меня нет – пожар в смотровой кабинке сжег последний. Хенстелл: «А мистер Нунан уже начинал полагать, что из вас выйдет хороший свидетель».
Был, есть, был бы, мог бы: ВРЕМЯ СОБИРАТЬ КАМНИ. Джуниор нейтрализован – Гленда в безопасности – зато теперь у меня новый повод для беспокойства: ФБР.
До суда – никаких признаний: содержание под стражей предполагает многочисленные допросы. Пока же Нунан – наш осторожный и алчный Нунан – бомбардирует меня ночными звонками:
– Вам доверили расследование убийства – странно, правда?
– Ричард Херрик, часом, не есть тот самый Ричи, которым так интересуетесь вы и которого очень хочет разыскать Томми Кафесьян? Шеф Эксли в интервью «Геральд» обмолвился, что вы «работали над случаем ограбления, которое может быть связано» с этими убийствами. Мы непременно поговорим об этом, когда настанет срок вашего заключения под стражу.
– Я прекрасно понимаю ту щекотливую ситуацию, в которой вы оказались, Дэвид. Возможно, вы думаете, что, утаив от нас информацию, вы успокоите своих многочисленных приятелей в криминальном мире и избегнете смертного приговора мафии. Разумеется, после того как вы дадите показания перед Большим жюри, вы будете находиться под охраной федерального правительства; тем не менее знайте, что лжи – пусть даже без злого умысла – эта публика не потерпит.
Ловкий, засранец.
Утаивание информации – сделаем ставку на это. Мои самые большие опасения: те самые федеральные хвосты, что появились сразу после убийства Джонсона. Еще один – правда, не такой срочный – повод для беспокойства: убит Эйб Уолдридж – на месте преступления замечен голубой «понтиак». Джек Вудс – на совести которого минимум девять заказных убийств – мой любимый убийца. Джек Вудс: счастливый обладатель пепельно-голубого «понтиака» 1956 года выпуска.