Белые ночи

Лисина Александра

Я почти бегом кинулась обратно, ориентируясь на смутные звуки отчаянной возни. Стремглав проскочила пышные заросли папоротника, лихо перепрыгнула через какой-то валун, уже нутром чуя грядущие неприятности. Выметнулась на небольшую полянку и как раз успела увидеть, как Лех с проклятием прижался спиной к молодой сосне, лихорадочно озираясь в поисках спасения. Его нож валялся далеко в стороне, рубаха оказалась порвана, лубки отлетели прочь, словно по ним небрежно ударили чьи-то острые когти. Спина перепачкалась в земле и травяном соке, потому что его явно умудрились опрокинуть, да, хвала Двуединому, вскочить после первого шока на ноги он все-таки успел. А громадный тигр, низко пригнув голову, с неумолимой неторопливостью приближался к раненому и почти

беззащитному воину, отлично зная о своем превосходстве. Никакой меч не сдержит такую тушу, никакой нож не спасет, ни одним заклинанием от него не отобьешься, потому что раздраженный оборотень явно не собирался отпускать своего противника живым.

— Не смей! — рявкнула я, опрометью ринувшись наперерез.

Лех вздрогнул и качнулся навстречу.

— Стой, Трис! Не надо! Он тебя убьет!

— Не смей, кому сказала!! Не трогай его!! — я оттолкнула протянутую руку и буквально втиснулась между ними, отпихнув попытавшегося меня перехватить Леха, зло уставившись на попятившегося тигра и чуть не двинув кулаком по черному носу. — Не тронь его, понял?! У тебя нет никакого права!!

Ширра хищно сузил непроницаемые черные глаза, в которых почти не было видно золотистых искорок, глухо зарычал, прижав уши к голове, нервно дернул хвостом, а потом все-таки медленно, крайне неохотно, но отступил на шажок.

— Трис, что ты делаешь? — почти простонал сзади Лех, пытаясь сдвинуть меня с места и вдвинуться между мной и тигром, но не тут-то было — я стояла, как скала, бешено раздувая ноздри и гневно глядя в такие же злые глаза напротив. — Трис!! Отойди!

Я не услышала.

— Не смей! — зло прошипела прямо в рассерженную морду, чуть сгибая и поднимая правую руку для хлесткого удара. — Ты меня понял? НЕ СМЕЙ!!

И Ширра отступил. Несколько долгих секунд еще сверлил меня горящим взглядом, глухо урча и явно не желая оставлять Леха в покое. Но затем несильно вздрогнул, его глаза внезапно погасли, лютая злоба оттуда ушла, бесследно растворившись в бездонной черноте мягко мерцающих радужек. Вместо прежнего бешенства там снова проступили спокойные золотистые искры, а потом он прерывисто вздохнул, отвернулся и, мрачно оглядев застывшего воина, неслышной тенью скользнул в темноту. Где и исчез без всякого шума, шороха потревоженных листьев и даже без привычного ворчания.

Я медленно разжала зудящие кулаки, чувствуя, как постепенно втягиваются на место звериные когти, и незаметно перевела дух. Надо же… получилось. Не стал он со мной связываться. Неужели догадался? Почувствовал, что теперь я готова ко всему? Руки мои увидел? Впрочем, какая разница? Главное, что он ушел и не успел никого поранить. Ни меня, ни этого упрямца, который, похоже, решил далеко не уходить, а дожидаться моего возвращения поблизости. Чтоб, значитца, его и в подглядывании нельзя было уличить, но и он меня из виду не упустил.

Я устало обернулась и, взглянув на его виноватое лицо, покачала головой.

— Дурак. Просила же…

— Извини, — отвел глаза Лех. — Он тебя не задел?

— Нет.

— Ииров оборотень! Похоже, с самого начала за нами следил, а как увидел, что я остановился… я уж подумал, что больше не выпустит, а он вон как… послушал тебя. Значит, хозяйкой признал.

Я презрительно фыркнула.

— С ума сошел? Ты глаза его видел?! Такому не хозяйка, а цепь нужна! Да потолще и покороче, чтобы хоть так учился себя на людях вести! Ненормальный! Считает, что вправе отнимать чужую жизнь, когда ему заблагорассудится! И тогда, когда вздумается, не считаясь ни с чем и ни с кем! Тоже мне, великий тигриный король! Небось, свободу почуял! Некоторых, как оказалось, даже клетка ничему не учит — все считает себя пупом земли! Засадить бы его обратно на пару месяцев… видно, мало досталось! Не стоило мне вмешиваться… тьфу! Ты сам-то как?

Лех озадачено пожевал губами.

— Живой… вроде.

— Не порвал он тебя?

— Нет, все нормально. Он просто не успел… ревнивый! Проклятие, Трис!!

Я зло сузила глаза.

— Ревнивый, говоришь?

Был бы у него для ревности хоть один повод, я бы, может, еще поняла. А так… засунул бы он ее себе знаешь куда?

— Тебе лучше вернуться, — обеспокоенно огляделся Лех, неловко подтянув больную ногу.

— Нет. Мне надо вымыться и привести себя в порядок. А вот тебе действительно пора — не думаю, что он далеко ушел.

— Я тебя одну не оставлю!

— А что мне грозит? — хмыкнула я, неожиданно успокоившись. — Ну, сожрет он меня, в крайнем случае? Вам же проще будет. А если нет, то хоть остальную живность по округе распугает. Тем более, тебе все равно с ним не справиться. И никому вообще. Поверь, я видела, на что он способен — это действительно страшно. У вас не будет ни единого шанса, так что не дергайся и иди спать.

— Трис…

— Все, закрыли тему. Возвращайся в лагерь и постарайся с этим больше не медлить. Не думаю, что меня послушают во второй раз, так что не испытывай судьбу и ЕГО терпение, потому что оно, насколько я успела понять, очень невелико. И как раз должно закончиться к концу нашего разговора. Все, ступай, я скоро вернусь. Спокойной ночи, — я обогнула встревоженного Леха по широкой дуге, ободряюще похлопала его по плечу и как можно быстрее покинула поляну, пока он не опомнился. А чтобы ни у кого не возникло никаких иллюзий по моему поводу или соблазна совершить какую-нибудь глупость, намеренно ушла гораздо выше по течению бурной речки, отыскала уютное местечко, где меня и днем-то было бы затруднительно заметить, а уж ночью точно никто не найдет. После чего скинула сапоги, быстро разделась, оставив на себе только длинную белую рубашку, и с нескрываемым удовольствием забралась в теплую воду.

Ох, как же хорошо…

Оборотня я, как ни странно, больше не боялась. Совсем. Скорее внутри поселилась какая-то странная веселая, бесшабашная, ничем не объяснимая злость, слегка дурманящая голову и заглушающая робкий голос разума, неуверенно пытающегося вернуть меня на путь истинный. Надо было, наверное, испугаться или почувствовать себя неуверенно от самого факта этой недолгой стычки с существом, которое могло одним ударом переломить меня пополам. Да я еще и в морду ему чуть не заехала сгоряча, наорала, обругала, едва не пнула… должно быть, он сейчас сильно злится? Но мне до смерти приелись его царские замашки и многозначительное фырканье. Достало это бесконечное выпендривание. Его слежка, вечное недовольство, неоправданная мания величия и откровенное пренебрежение человеческими судьбами. Нет уж! Хватит. Надоело все время ждать подвоха. Надоело шарахаться от каждого куста и с холодеющим сердцем высматривать, не появился ли где этот клыкастый монстр. Пусть себе рыскает по окрестностям! Пусть подсматривает, сколько хочет! Хоть язык себе от злости откусит, но больше я не поддамся! И отказывать себе в удовольствии тоже не стану. Ясно? Буду делать то, что считаю нужным, гулять в гордом одиночестве, купаться и отдыхать сколько душе угодно.

Ах, тебе что-то от меня нужно?

Так приди и возьми.

Хочешь оставаться рядом с караваном?

Изволь соблюдать некие правила.

Не умеешь себя вести?

Так учись, дорогой, сдерживаться и нормально разговаривать! Иначе кому ты такой хороший сдался? Или ты все-таки оборотень? Злобный, вечно голодный монстр? Людоед? Кровожадный упырь? Нет? Вот и будь человеком, и тогда все станет гораздо проще. Глядишь, даже уважать начнут. А не нравится, так катись на все четыре стороны!..

Да-да, так я и сообщила вслух, искренне надеясь, что меня услышали и правильно поняли. Ответа, разумеется, никакого не ждала и не высматривала по кустам стремительную черную тень. Зато наплавалась от души и выбралась на берег только тогда, когда почувствовала себя окончательно успокоившейся. А потом не отказала себе в удовольствии растянуться на мягкой травке и еще долго глядела в темное небо, бездумно изучая с детства знакомые созвездия и тихонько намурлыкивая под нос мотив старенькой песни, которую так любил распевал старый ворчун Вортон: