Белое крыло
Шрифт:
– Это же здорово!
– воскликнул паренек, оказавшийся сотрудником молодежной газеты.
– Я завтра же дам об этом в текущий номер. Мы поддержим всей областью. Это же наша честь!
– Рано в газету, - сказал Илья Андреевич.
– Вот как быть с заказчиком?
– Почему же обязательно заказчик, если товарищи будут работать во внеурочное время?
– спросил представитель горкома.
– А материал? Материал-то судоверфи, государственный, - сказал главный инженер.
– Это деньги немалые.
– Я думаю, что мы сумеем дать заказ, - сказал председатель совета спортивного общества.
–
– Ну вот, и заказчик находится, - с присущим ему неожиданным приливом возбуждения и оптимизма сказал Рябов.
– Хотелось бы знать еще, что обо всем этом думает дядя Миша, простите, Михаил Михайлович Кукин, старый мореход и опытный яхтсмен. Его мнение очень важно! Он, кстати, сам участвовал в испытаниях модели "Любушки".
Илья Андреевич, конечно, знал, что скажет Кукин, знал, что он будет страстно поддерживать идею Вишнякова, но об этом должны были знать и все остальные. Авторитет Кукина в спортивных делах и особенно в спорте водном был известен старожилам города.
Все обратились к дяде Мише, который до сих пор молча сидел в углу у окна. Михаил Михайлович уже приготовился отвечать, как вдруг послышался голос главного инженера:
– Простите, Илья Андреевич. Конечно, вся история с этой моделью очень интересна, и я верю, что она показала теперь на испытаниях отличные ходовые и прочие качества. Но ведь мы собираемся строить яхту класса "Дракон", а "Любушка", если можно так сказать, яхта бесклассная, она лишь сходна с "Драконом". Не будет ли наше будущее детище каким-то гибридом, а гибрид порой оказывается просто уродом. Я не противник постройки яхты на нашей судоверфи. Не сочтите меня каким-то консерватором, который идет против рабочего-новатора. Опостылевшая тема конфликта пьес, которые я вижу одну за другой на сцене нашего театра и нашего клуба. Но тут другое. Я хочу, чтобы вы, Илья Андреевич, только не обиделись. Это так, между прочим, не очень существенно, но все же...
Главный инженер помолчал, видимо, раздумывая, говорить или не говорить то, о чем думал.
– Говорите же, Виктор Львович, - с некоторым удивлением сказал Рябов.
– На что же мне обижаться? Может быть, вы о том, что я родственник Вишнякову и потому так яро поддерживаю его предстоящее дело! Если так, то заранее говорю: я не обижусь. Но заявляю: я поддерживаю не Вишнякова, а замечательную идею эксперимента постройки яхты. Нашей судоверфи и накоплению опыта наших судостроителей это принесет огромную пользу. Если в будущем не будем строить яхты, то катера и шлюпки будем шить лучше. Это я утверждаю с полной ответственностью.
Главный инженер защитно приподнял руку ладонью вперед.
– Ради бога, Илья Андреевич. У меня и в мыслях не было о ваших родственных отношениях. Разве братья или отец с сыном с дочерью не могут работать вместе, для одной цели? История знает тому великие примеры. Вспомнить хотя бы супругов Кюри или их дочь Жолио-Кюри, которая также трудилась со своим супругом для одной цели, не говоря уже о других подобных и менее значительных многочисленных примерах. Но к чему это сейчас? Во всяком случае, повторяю, никакого разговора в данном случае о родстве и быть не может. Но вы уже волнуетесь, Илья Андреевич, сердитесь. Потому и тем, что я хотел сказать, боюсь вас обидеть...
– Да говорите
– Я не обидчивый...
– Хорошо, - согласился главный инженер.
– Вы словно не заметили, что я говорил о гибриде. Модель "Любушки" и яхты класса "Дракон" только сходны, но "Любушка" не является точной моделью яхт класса "Дракон". Значит, у вас получается нечто вроде гибрида. Введение в проект элементов старинной модели не является ли это поддержанием чести ее создателя?..
– Ах вы вот о чем!
– встрепенулся Илья Андреевич.
– Но ведь это, уважаемый Виктор Львович, тоже разговор о родстве, мотивы которого в нашем разговоре вы так настойчиво отрицали. Нет, не честь Андрея Рябова, а высокие качества модели я подтверждаю. Кстати, наш проект, вернее проект Вишнякова, - это не "Любушка", это "Дракон". От "Любушки" взято все лучшее. Впрочем, думайте, как хотите!
В комнате опять наступила тишина, тишина угрюмая, напряженная, тишина разочарования.
– Все-таки послушаем Михаила Михайловича, - решительно разрушил напряженную тишину директор.
– Пожалуйста, Михаил Михайлович!
И снова все оживились. Снова взоры устремились к дяде Мише.
– А мне казалось дело уже решенным, - начал Кукин.
– Проект признан отличным, молодежь согласилась строить яхту во внеурочное время, после работы, заказчик находится, а администрация судоверфи обеспечивает материалом. О чем же еще говорить? Нужно к делу приступать! А дело это правильное, замечательное дело! Могу только добавить: да, я был на испытаниях модели. Много мне пришлось на своем веку повидать и самих яхт и моделей яхт. "Любушка" - модель одна из лучших, какие я видел. Это, конечно, не совсем "Дракон", но она очень близка. Ход у "Любушки" такой четкий, красивый и быстрый - птица и рыба позавидуют. Если наши молодые судостроители все это дадут настоящей большой яхте, новая яхта будет высочайшего класса. Нечего расхолаживаться сомнениями! Пока не остыли, за работу! А от меня лично - моряцкое добро Юрию Вишнякову и его товарищам!
Корреспондент газеты крикнул: "Правильно!" и захлопал. Аплодировали дяде Мише и другие. Первые аплодисменты на этом деловом совещании. Ими совещание и закончилось.
– Что ж, Юрчонок, надо начинать!
– сказал Илья Андреевич, когда они вышли из яхт-клуба.
– Надо. Только у меня еще одна мысль есть.
– Хорошие мысли поддерживаются. Ты сам сегодня убедился... Какая?..
– Опять-таки все будет зависеть от директора. Хочу просить отпуск.
– Чтобы начать строить яхту и на это убить отпускное время? Устанешь без отдыха. Не забывай, у тебя еще институт!
– Это меня не беспокоит. В институте теперь только специальные предметы. Кроме того, есть особое отпускное время. А из очередного я пол-отпуска буду строить. Начало постройки, конечно, самое трудное дело. А пол-отпуска - на поездку в Ленинград и в Прибалтику. Хочу посмотреть самые лучшие иностранные яхты и наше яхтенное строительство. Словом, за опытом! Это полезно и необходимо!
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Из Ленинграда Юрий возвращался самолетом. О дне прилета он телеграммой сообщил только Клавдию Малыгину.