Белое и черное
Шрифт:
На пути к лесу часть озера была отгорожена плотиной, велосипедом там было не проехать. Киёми и Сабухиро, соскочивший на землю, перебрались на ту сторону и скрылись в чаще.
Карр! Карр! Карр!
Джо с надсадным криком вырвался из леса.
Воцарилась тишина.
Ее вспорол пронзительный крик Сабухиро:
— Киндаити-сэнсэй, сюда! Она… Она…
Тамаки лежала навзничь, лицом в небо. В пожухлой траве до боли резал глаз ярко-красный свитер. Тот самый, который вчера вечером Юкико видела в телефонной будке. Очевидно, девочку задушили чем-то вроде
Мало того — преступник был настоящим извергом! Голова жертвы была раскроена, словно спелый гранат, изнутри наружу выпирало что-то тошнотворное. Рядом валялся обломок бетона. Залитый кровью, с парой налипших волосков.
Никаких следов борьбы не наблюдалось. Преступник, очевидно, нанес удар сзади, вложив всю силу. Позже это было подтверждено вскрытием.
Зачем убийце потребовалось такое зверство? Удар изуродовал лицо Тамаки, но не настолько, чтобы ее невозможно было узнать, поэтому причина здесь была явно не та, как при убийстве мадам из «Одуванчика».
Может, преступник питал какую-то особую злобу к Тамаки? А может, задушив ее, не был уверен, что дыхание не восстановится, и для верности еще и раскроил ей голову?
Подол юбки завернут, крепкие белые ноги раскинуты в стороны, но следов изнасилования нет. Это тоже подтвердит экспертиза. Свитер и юбка особых повреждений не имели и даже не были особо запачканы, из чего следовало, что Тамаки застали врасплох.
Значит, произошло все потому, что из телефонной будки девочка отправилась в это уединенное место. Несомненно, привел ее сюда кто-то знакомый. Беспечность Тамаки объясняется тем, что она доверяла этому человеку.
Квартал Хинодэ вновь швырнуло в пучину страха.
— Итак, что же получается, сэнсэй… — щуплый Симура нервно подергивался от волнения. Еще бы — три жестоких убийства одно за другим! Нельзя терять ни минуты. Общий сбор происходил в мастерской ателье, которое превратилось в штаб розыскных работ.
— …вчера вечером Тамаки позвонила вам часов в девять из телефона-автомата, так?
— Да. Юкико мельком видела ее в будке. По ее словам, это было примерно минут десять десятого, то есть по времени как раз получается, что Тамаки звонила именно мне. Сам я не успел ее спросить, где она находится.
— Что она вам рассказала?
— Звонила она вот почему. Тамаки сказала, что обнаружила нечто важное, имеющее отношение к нашим событиям. Как и все девочки ее возраста, к сути она подбиралась долго. Разумеется, я человек привыкший, — такая манера вообще свойственна моим клиентам, — и терпеливо ждал, когда она перейдет к делу. Теперь понятно, что в этом-то и была моя ошибка.
Заметив, что Киндаити помрачнел, Тодороку поднял на него вопрошающий взгляд:
— То есть?
— Тамаки была явно взбудоражена. И при том откровенно радовалась. Радовалась, что может меня подразнить. Следовательно, разговор у нас получился довольно долгий. Очевидно, поэтому ее и заметил преступник.
— Понятно.
Сидящий
— Сэнсэй, давайте лучше по сути. Тамаки в конце концов объяснила, в чем дело?
— Вот-вот, именно так стремительно мне и следовало тогда действовать… Надразнившись всласть, Тамаки наконец сказала, что знает смысл слов, о которых я ее как-то спрашивал.
— О каких словах вы ее спрашивали?
— «Белое и черное».
— Белое и черное?..
Все взгляды обратились на Киндаити.
— Киндаити-сэнсэй! — Тодороку навалился грудью на раскроечный стол. — Так что же они значат, эти слова?
— Вот этого-то я и не услышал. Она ничего конкретного так и не сказала. Заявила, что по телефону объяснить не может, но похоже, жалко ей было прямо так взять и все выложить. Судя по тому, как девочка при этом хихикала, либо эти слова означают что-то не очень приличное, либо она о них узнала при несколько необычных обстоятельствах. Мне показалось, что здесь и то, и другое.
— Говорите, хихикала? — Ямакава досадливо поморщился. — Значит, ее не напугало то, что она узнала тайну преступника?
— По телефону я не очень разобрался, но, видимо, она не считала, что эти слова напрямую связаны с преступником. Что-то здесь очень странное, она весь разговор посмеивалась.
— Белое и черное? — сыщик Симура принялся раздраженно теребить волосы. — Что же она имела в виду? Ну вот мы, например, говорим между собой — он черный или он белый. А что еще? Я уж много чего думал. В сумо, например, победитель — белая звезда, проигравший — черная звезда. В сёги фишки тоже — есть белые, есть черные. Я даже выражение «глаза выпучить», и то припомнил.
— А я про Мидзусиму думал — живопись есть такая, черно-белая, — грустно усмехнулся Ямакава. — Сэнсэй, так чем же этот разговор закончился?
— В общем, она сказала, что по телефону объяснить не может и хочет встретиться. Я предложил сделать это сразу в тот же вечер, но она ответила, что можно и завтра — значит, не считала, что это срочно. А только я собрался спросить, откуда она звонит, она тут трубку и повесила. Минут десять мы с ней проговорили, вполне достаточно, чтобы преступник учуял, — с горечью закончил Киндаити.
Чуть раньше на улице зазвучала флейта. Кто-то наигрывал мелодию «Старина Черный Джо». Киндаити понял, что пришел Уцуги Синсаку.
Приезд медэксперта и скорой помощи довел жителей Хинодэ чуть ли не до судорог. День был рабочий, и народу было не так много, как в то воскресенье, когда обнаружили тело Судо Тацуо, но потрясение оказалось несравнимо сильнее.
Убийство Судо произошло одновременно с убийством Катагири Цунэко, его тело нашли с опозданием. Само преступление было совершено двадцатью днями раньше. Мысль о том, что преступник, скорее всего, бежал и теперь уже где-то далеко, действовала успокаивающе.