Белое и черное
Шрифт:
Раскаяние, звучавшее в ее голосе, говорило о том, что по своей сути эта молодая женщина принадлежала к тем, кто продолжает ощущать в себе кровь прежних поколений.
— А вот на всякий случай, ответь-ка: директор фармацевтической фирмы Q, о котором говорится в письме, господин Х.К. — это не Хибики Кёскэ?
— Ой! Сэнсэй, вы знаете Хибики Кёскэ?!
— Встречал пару-тройку раз, когда мы со старшим инспектором Тодороку хаживали к вам в бар. Он же твоим патроном был, всегда Харуми-тян спрашивал.
Бар «Три Экс»
В письме в таком тоне говорилось о седовласом покровителе Дзюнко, что сразу представлялся эдакий жирный, как свинья, мерзкий стареющий тип, но в памяти у Киндаити осталось несколько другое.
Это был хорошо ухоженный мужчина лет пятидесяти с неплохими манерами. Он всегда собирал около себя трех-четырех женщин, всех щедро угощал. Со стороны казалось, что он не столько развлекается сам, сколько предоставляет возможность развлечься им, и Киндаити еще тогда обратил внимание, что этот человек пользуется у женщин популярностью.
— И когда он начал тебе покровительствовать?
— Весной пятьдесят девятого, это больше года продолжалось.
— Ты тогда уже ушла из бара?
— Еще нет.
— А рассталась ты с ним из-за Тацуо?
— Ну да, здесь такое дело… Ну, в общем, если рассказывать, так просто дешевый роман получится. Я очень страдала из-за того, что со мной происходит, и па… — ой, то есть Хибики-сан, он тогда сказал, что поможет мне свое заведение открыть. Если честно, для тех, кто в подобных местах работает, это просто предел мечтаний, а вот для меня… Мне сразу до того тяжко стало — быть владелицей какого-то бара, девочек держать… Подумать, и то горько. А тут как раз и появился Тат-тян, поэтому… Ох!
Дзюнко перевела взгляд на окно:
— Какой шум на улице!
— А правда, в чем дело? Может, случилось что-то?
— Никакого покоя!
— Ну-ка, ну-ка…
Киндаити Коскэ поднялся и вышел на веранду. Дзюнко последовала за ним, встала рядышком.
Мы забыли сообщить, что квартира 1821 располагалась в корпусе 18 на первом этаже. Поэтому с террасы как на ладони был виден за пустырем (будущим зеленым островком) северный фасад корпуса 20, где как раз сейчас завершались строительные работы.
Перед этим корпусом спиной к нашим героям стояла группа людей, которые громко наперебой что-то обсуждали. С крыши вниз смотрели рабочие, они перекрикивались со стоящими внизу мужчинами.
— Что это там?
— Похоже, кто-то пострадал.
— Может, кто сверху упал?
— Вряд ли…
С задумчивой улыбкой Киндаити некоторое время наблюдал за людской суетой, но даже он не мог предположить, что присутствует сейчас при начале громкого дела, которое ему предстоит распутывать. А потому он сказал:
— Ладно, давай
Он вернулся в комнату.
— Да, ужасно гадкая история.
Дзюнко вошла следом за ним и прикрыла за собой застекленную дверь.
— Там еще гораздо худшие непристойности были написаны.
— Непристойности?
— Мол, не верите, так пусть врач проверит ее девственность.
У Киндаити Коскэ от неожиданности глаза полезли на лоб.
— Это с какой стати?
— Да ни с какой! Я думаю, здесь много таких грязных писем гуляет. Мы с Киёми — это только кусочек айсберга, а тут, наверное, полно людей от таких писем мучается. Может, кофе?
— Пожалуй, не откажусь.
— Сейчас, минуточку.
Из кухни по квартире разнесся благоуханный аромат, затем появилась Дзюнко с двумя чашками на подносе.
— Сэнсэй, да что же за шум такой!
— Хм, похоже, и правда кто-то пострадал.
Вдыхая благородный запах кофе, Киндаити принялся вновь рассматривать письмо.
— Как вы считаете, сэнсэй, эти вырезанные слова — они могут что-нибудь подсказать?
— Ну как тебе сказать. Раз уж больше никаких зацепок нет, остается только за это ухватиться.
— Они ведь все из разных журналов и газет?
— Похоже на то. Кропотливая работа, однако… А что, то письмо, которое получила Киёми, оно тоже так начиналось — Ladies and Gentlemen?
— Абсолютно так же. Вот только Киёми не сама его получила. У нее приятель есть, кто именно, она не сказала, вот он и получил. Киёми из-за этого чуть с жизнью не рассталась.
— Это в каком смысле?
— Пыталась с собой покончить. Хорошо, я тогда к ней заглянула.
— Попытка самоубийства?
— Ну да! Я тогда и думать не думала, что окажусь в той же тарелке. Ой, сэнсэй, кажется, патрульная машина приехала!
Действительно, с надсадной сиреной в квартал примчалась полицейская патрульная машина.
— Так что же произошло?
Они вышли на веранду. У северного фасада корпуса 20, где только что стояла небольшая группа людей, успела собраться целая толпа.
— Сэнсэй, что же там, в конце концов?
Голос Дзюнко дрогнул. В этот момент патрульная машина, раздвигая толпящийся народ, подъехала к самому дому и остановилась.
Из машины вышли двое полицейских и тут же скрылись в толпе. Источник волнений, очевидно, находился у стены корпуса 20, как раз напротив квартиры Дзюнко.
— Что произошло, сэнсэй?
— Давай-ка пока отсюда посмотрим.
Киндаити опустил взгляд на свои часы, было уже два.
Один из полицейских выбрался из толпы и поспешно направился к машине. Сейчас будет связываться по рации с управлением.
— Сэнсэй, там действительно что-то случилось!
— Видимо, да.
— Пойдемте взглянем?