Белее снега, слаще сахара...

Лакомка Ната

– Держите себя в руках, - посоветовала я ему. – Выдержка и достоинство – вот то, что поможет получить заказ на королевскую свадьбу.

– Ты права, ты права, - забормотал хозяин. – Но я и в самом деле волнуюсь. Пожалуй, никогда не был так взволнован! Если еще и увижу этого пройдоху Римуса…

Но принцесса (или ее поверенные) оказались предусмотрительны. В комнате, где нам пришлось дожидаться начала именинного завтрака, нашего соперника-кондитера не оказалось. Хорошенькая служанка в белом чепце предложила нам кофе и печенье, и мастер с удовольствием выпил сначала свою чашку,

а потом и мою, потому что я не притронулась к угощению.

Я была взволнована не меньше, а то и больше хозяина.

Понравятся ли принцессе мои пирожные? Не сделает ли мастер Римус что-то более вкусное и оригинальное? Как бы там ни было, мастер Лампрехт прав – мой рецепт очень прост…

– Прошу барышню и господина следовать за мной, - перед нами появился чопорный лакей – из тех, кто по новой моде тщательно скрывает румянец под слоем рисовой пудры, думая, что бледность – признак аристократизма.

А может, мне тоже следовало бы припудриться?.. Не буду ли я слишком выделяться среди белолицых придворных барышень и невест?..

– Мейери, выше нос, - пробубнил мастер. – Ты чего раскисла?

– Обдумываю новый рецепт для королевской свадьбы, - ответила я.

Лакей остановился, распахивая двери, и пригласил нас войти.

Никто не объявлял о нашем прибытии, и мы тихонько влились в общую толпу придворных, которые стояли на почтительном расстоянии от стола, во главе которого восседала принцесса.

Ее высочество была в нежно-голубом утреннем платье, смеющаяся и веселая, а по обе стороны стола сидели невесты…

Небесные коврижки! Как же их было много!..

Гораздо больше, чем вышли встречать короля при его появлении в Арнеме!..

Девицы были разодеты, как куклы на рождественской витрине – одна пышнее другой. Они соперничали друг с другом богатством нарядов, блеском драгоценностей и… красотой, разумеется. Я никогда не видела столько красавиц! Даже на городской ярмарке.

– Какое великолепие, - прошептал мастер Лампрехт. – Ты посмотри, у них даже пряники с сусальным золотом!

Я очнулась от созерцания королевских невест и только теперь посмотрела, чем их угощали. Все изысканно, прекрасно оформлено, но наших пирожных на столах не было. Почему? Вдруг их сочли недостаточно изысканными?

– А вот и Римус, - снова забубнил мастер. – Видочек у него, будто уже победил.

Обшарив взглядом стол, я не обнаружила и заварных пирожных. Или наши сладости еще не принесли, или Римус намеренно пустил слух, что будет делать заварные, а сам…

– Его величество король Иоганнес! – объявил мажордом, и все повернулись к главному входу, откуда появился сам король.

Невесты и принцесса остались сидеть, потому что по этикету дамам полагалось не вскакивать, как перепуганным, если они находились за столом или были заняты вышиванием. Но юные розовые носики повернулись, как флюгера, в сторону его величества.

Я втянула голову в плечи, стараясь стать как можно незаметнее.

Так и знала, что без появления короля не обойдется. Так и знала…

Король Иоганнес прошел мимо нас, не глядя ни влево, ни вправо. Он подошел к сестре, кивнул невестам, а потом поцеловал принцессу в щеку.

–

С именинами, дорогая Маргрет, - сказал он, и его раскатистый голос долетел даже до задних рядов, где стояли мы с мастером. – Мой тебе подарок с наилучшими пожеланиями.

Я не видела, что он подарил, но судя по восхищенным ахам и возгласам, это было что-то миленькое и хорошенькое. Когда восторги немного улеглись, принцесса предложила брату сесть рядом с ней и сказала:

– А я тоже приготовила тебе подарок.

Тут я осмелилась выглянуть из-за какой-то дамы внушительных размеров. Судя по лицу короля, его вряд ли обрадовал даже золотой подарок. Его величество барабанил пальцами по столешнице и всем своим видом демонстрировал гордую отчужденность.

– Заносите, - принцесса махнула рукой, и слуги двумя шеренгами внесли блюда с нашими миндальными пирожными и заварными пирожными мастера Римуса. Я так и впилась в них взглядом – круглые пончики-профитроли, надрезанные с одного края, начиненные кремом и политые шоколадной глазурью. Они были похожи на жадных птенчиков, выглядывающих из гнезда. Вкусно и выглядит мило.

– Это сладости от двух кондитерских магазинов, - безмятежно объяснила принцесса брату. – Что-то вроде соревнования, у кого вкуснее. Давай попробуем? И наши дорогие гости тоже пусть пробуют, - она радушным жестом предложила невестам взять пирожные.

Сотня беленьких холеных ручек потянулась к блюдам, хватая белоснежные «лодочки» и шоколадные профитроли.

– Пусть мастера выйдут к нам, - пожелала принцесса, начиная дегустацию с заварных. – Ах, мои любимые пирожные!..

Мастер Римус вышел степенно и с достоинством, а мой хозяин мешкал.

– Идите же! – зашипела я на него. – Не заставляйте принцессу ждать!

На нас уже оглядывались, и мастер, вдруг решившись, схватил меня за руку и прежде, чем я успела хотя бы пискнуть «нет!», вышел из толпы придворных.

13.

– Это мастер Римус из «Шоколадного льва», - представила принцесса нас своему брату, - это – мастер Лампрехт из «Пряничного домика», а это – барышня Цауберин, помощница. Очень рада, что вы взяли барышню с собой, мастер. Мы так мило побеседовали в прошлый раз, мне приятно видеть ее снова. И ты тоже беседовал с ней, Иоганнес, когда… она рекламировала тебе свою кондитерскую лавку.

– Барышня Цауберин? – услышала я ленивый голос короля. – Что-то припоминаю. Да, это она. Чрезвычайно дерзкая девица.

Я осмелилась посмотреть на него и встретила холодный взгляд синих глаз. Притворяется, что не узнал меня. Лицемер.

– А почему ее ведут за ручку? Как нашкодившего ребенка? – голос короля стал насмешливым. – Она в чем-то провинилась?

Придворные поддержали шутку короля льстивым подхихикиванием, а со стороны невест раздался звонкий, хрустальный смех. Я резко повернула голову и увидела Клерхен Диблюмен – белокурая красавица смеялась, показывая белые, как очищенный миндаль, зубки. Кровь бросилась мне в голову, а мастер Лампрехт из пунцового стал белым, шаркнул ножкой, прокашлялся, и произнес совершенно чужим голосом: