Беглый в Варшаве
Шрифт:
— Инна? Ты, dziewczynka moja? Боже, как ты выросла… Инуська, ты только посмотри на себя! — с искренним удивлением воскликнул Станислав, прижимая племянницу к себе. — Совсем взрослая, красивая, как твоя мама в её лучшие годы.
Инна засмеялась и шагнула вперёд, чтобы обнять дядю.
Повернувшись к мне, он вежливо протянул руку:
— А это, должно быть, твой избранник. Наслышан. Проходите, проходите. У меня скромно, но тепло.
Внутри пахло воском, старым деревом и книгами. На стене — фотография в черно-белых тонах: Инна в возрасте лет пяти,
Поставив торт на стол, Инна бережно сняла с него упаковку и сразу пошла на кухню за тарелками.
— Дядя Станислав… мама передаёт тебе поклон,привет и благодарность, — спокойно проговорила моя жена. — Говорила, что вы когда-то пообещали помощь, если будет надо.
— И она вспомнила про меня после стольких лет? Значит, дело действительно серьёзное, — пробормотал он, впуская ее назад в комнату. — Ну, проходите, проходите. Снимайте пальто, здесь у меня тепло.
— Всё, что могу. Хотя времена, как ты понимаешь, сложные. Работаю сейчас заведующим архивом в городской управе. Бумаги, списки, иногда очень ценные сведения проходят через мои руки. Если будет нужно, подскажу, к кому обратиться — только аккуратно. Сейчас из-за «Солидарности» всё как на пороховой бочке.
— Мы не будем создавать вам проблем, — уверила его Инна. — Просто хотим знать, что у нас в городе есть человек, к которому можно обратиться, если совсем прижмёт.
— И правильно. Польша — страна хорошая, но сейчас тут всё шатко. Особенно если ты из Союза. Но, глядя на тебя, понимаю — вы не туристы.
— Мужу предложили интересную работу в советском военном госпитале. Он отличный специалист по медицинскому оборудованию.
— Понятно.
С кухни пахло корицей и яблоками. На столе стояли старинный глиняный заварник с рисунком пав, тричашки и блюдо с тонкими нарезками копчёной ветчины, рядом расположились рюмки. Кусок домашнего пирога лежал под накрахмаленной солфеткой.
Я поставил коробку с тортом на стол:
— Варшавский. От Blikle, надеюсь, он поместится в вашу коллекцию вкусов.
Пан Станислав рассмеялся:
— С таким зятем и о театре забыть можно. Садитесь. Рассказывайте всё. Как мама? Как вы оказались в Варшаве?
Разговор быстро вошел в семейное русло. Инна говорила легко, на чистом польском, всё больше с акцентом коренной варшавянки. Станислав слушал внимательно, задавал вопросы, комментировал.
Чай заваривался долго, как полагается.
— Ты мне скажи, Инуська… — подал голос хозяин, осторожно отхлёбывая. — Ты же теперь уже официальная жена?
— Да, — ответила она с лёгкой улыбкой. — И вполне счастливая. Как мама говорила, «лучше коротко, но метко».
Юзеф кивнул, глядя прямо в глаза:
— Значит, береги его. В нём есть что-то… хм… настоящее. Не столичное, но породу чувствую.
Пан Станислав, поставил на стол крепкий чай, достал из серванта маленькую бутылку настойки
— За приезд дорогих гостей! Угощайтесь, это моя жена Ядвига сама на травах настаивала.
Не успели выпить по первой рюмке, как за дверью послышался грохот ключей, звон голосов и звонкие, быстрые шаги. Через секунду в коридоре раздался голос:
— Сташек, мы дома! Юзеф капризничал, но уже всё хорошо!
Пан Станислав поднялся, пошёл встречать, а через минуту в комнату вошла женщина лет пятидесяти, полная, уверенная в себе, с энергичными глазами. За ней — мужчина чуть моложе, высокий, с густыми усами и внимательным взглядом. Следом — молодая женщина с короткой стрижкой, в современной шапке из искусственного меха, и мальчик лет восьми с коньками в руках.
— Знакомьтесь, дорогие, — сказал Владислав с гордостью в голосе. — Это моя жена Ядвига, врач педиатрии, старший сын её — Януш, а это его супруга Хелена и их сын Юзеф. Наш внук, наш свет.
Ядвига первая подошла, крепко обняла Инну:
— Какая ты красавица стала, Инечка. Мама рассказывала, как ты ей помогаешь. Я рада, что ты приехала. Ты и твой муж будете здесь как дома.
Хелена протянула руку с лёгкой улыбкой:
— Добро пожаловать в Варшаву. Мы слышали о вас только хорошее.
Маленький Юзеф бросил взгляд на меня, кивнул серьёзно и спросил:
— А вы правда служите в войске и умеете водить танк?
Пока все смеялись, Януш с интересом спросил:
— А вы на чём приехали? Вся Варшава гудит про какую-то «советскую Ниву, как из будущего».
Ответ был лаконичен, но с огоньком:
— Машина немножко необычная. Она у нашего дома осталась. Потом покажу.
Ядвига взяла в руки чайник, и, наполняя чашки, сказала с теплотой:
— Тут давно не было такого вечера. Спасибо вам, дети. Спасибо, что приехали.
И в этот момент на стол легло что-то, что простым глазам не увидишь, но очень важное. Что-то, что воедино соединяет кровь, время и память.
— Сташек, ты только посмотри на них, — с мягкой усмешкой сказала Ядвига, подливая чай. — Инна прямо расцвела рядом с твоим зятем. Мне нравится, как он держится. Уверенно, спокойно. Как будто он уже всё про всех знает, но не торопится никому об этом рассказывать. Интересно, как это у него выходит? — Она с мягкой улыбкой посмотрела на меня.
— Секрет военной службы, — отозвался я, хитро прищурившись. — У нас там, в штабе, даже чай заваривают по уставу.
— По какому уставу — это ещё вопрос, — вставил Януш, потягивая настойку из тонкого бокала. — Но машина у него — это да. Мы с Хеленой видели ее на неделе несколько раз у советского госпиталя. Даже специально пару раз мимо прошли и назад вернулись, чтобы ещё раз глянуть. Там такие покрышки, что даже гонщик Формулы 1 обзавидовался бы.
— Мы вообще-то всерьёз завидуем, — вдруг сказала Хелена и уселась ближе. — У нас совсем старая «Syrena». На ней в магазин доехать — уже приключение, а уж в горы… Это даже смешно.