Беглецы
Шрифт:
– А не спрятаться ли нам где-нибудь в других комнатах? – предложил Бренн.
– В нижних этажах всюду полно людей, – ответил Марон, – а комнаты под нами заперты. Я потихоньку потрогал двери, когда мы шли по лестнице: хромой отвернулся на минутку.
– Подождем, пока принесут ужин, – решил Бренн, – тогда загородим дверь и хорошенько подумаем.
Вскоре раб принес хлеб, сыр, большой глиняный сосуд с вином и деревянные чаши. Как только он ушел, трое друзей заставили всей скудной мебелью дверь, на которой не было ни засова, ни щеколды.
– Если они навалятся все разом, боюсь дверь недолго
Бренн крупными шагами расхаживал по комнате.
– Слушай, поешь, – сказал ему Марон. – На сытый желудок скорее что-нибудь придумаем.
Они сели на пол и принялись за еду. Феликс хотел было налить себе вина в чашу, но Бренн удержал его, сказав:
– К вину, наверно, примешано снотворное.
Феликс кивнул головой и с сожалением отставил чашу.
– Ты прав! А мне так хочется пить! Ох, и разделался бы я с этим негодяем, только попади он мне в руки!
Солнце уже садилось. «Скоро, – подумал Бренн, – в комнате будет совсем темно». Он тщательно осмотрел все закоулки, но нигде не нашел ни тайника, ни второго выхода. Он выглянул в окно, а затем занялся потолком. «Даже если бы удалось проделать дыру в крыше, – подумал он, – это ни к чему не привело бы, ведь смежные дома на целых три этажа ниже». Потолок чердака почему-то не оштукатурили; длинные, грубо обтесанные балки были целиком на виду.
– Если мы выворотим одну-две балки, – сказал Бренн, – мы сможем понадежнее загородить дверь.
– От этого проку будет мало, – печально заметил Марон. – У них топоры.
Бренн снова подошел к окну и вгляделся в дом, находившийся напротив. Дом был пятиэтажный. Посмотрев на улицу, Бренн определил, что ширина ее – самое большее пятнадцать футов, и спросил себя, сможет ли он с подоконника спрыгнуть на крышу этого дома, но быстро сообразил, что ему негде разбежаться и он неминуемо грохнется вниз. Нет, спрыгнуть на эту крышу невозможно, но будь у него доска, он мог бы перебраться по ней. Крыша была плоская, в ней виднелся люк, устроенный, вероятно, для того, чтобы жильцы могли в жаркие летние дни подышать на крыше воздухом или развесить белье для просушки.
– Если нам удастся выворотить балку, – молвил Бренн, сам пугаясь своей мысли и в то же время сознавая, что он должен ее высказать, – я смогу, как только стемнеет, переползти по ней на противоположную крышу. А уж оттуда я спущусь на улицу и мигом сбегаю за помощью.
Феликс и Марон устремились к окну.
– А кто тебе окажет помощь?
– Я побегу к кормчему того корабля, дам ему много денег и расскажу, что мои друзья в разбойничьем притоне и жизнь их в опасности. Если я ему щедро заплачу, он наверняка отпустит со мной нескольких матросов.
– А почему бы нам всем не перелезть? – спросил Марон.
– Я не могу, – заявил Феликс, весь побелев. – Я оборвусь; но это не причина, чтобы вы, ребята, не перебрались вдвоем.
– Нет, я тоже останусь, – сказал Марон. – Кроме всего, втроем мы провозимся гораздо дольше, и эти злодеи, чего доброго, заметят нас снизу. Пусть Бренн действует так, как он надумал.
Феликс попытался переубедить Марона, но тот твердо стоял на своем.
– Пусть идет Бренн, это его мысль, и это самое правильное, что можно сделать, – доказывал
– Ладно! Но сперва нам нужно выворотить балку, – сказал Бренн.
Потолок был низкий; став на стол, они хорошенько рассмотрели балки. Почти все были основательно приколочены гвоздями, пропущены в пазы и вделаны в кирпичную кладку. Однако две из них сидели не так прочно; по-видимому, их кое-как прикрепили после того, как были прилажены основные деревянные части. Исследовав дело, Бренн обнаружил, что с одной из этих небрежно приделанных балок хлопот будет немного, так как крыша в этом месте протекала; от дождя большой гвоздь на одном конце балки заржавел, а дерево разрыхлилось. Убедившись в этом, Бренн отошел в сторону, а Феликс принялся за работу. Он ухватил балку за подгнивший конец и расшатывал изо всех сил, покуда не вырвал его из кладки. Известковая пыль, труха и щепки разлетелись во все стороны. Но дальше балка не шла.
– Надо проделать дыру в крыше, – сказал Феликс.
– Давай!
Феликс нашел обломок черепицы, и, орудуя им наподобие рычага, вынул с полдюжины черепиц, которые, одну за другой, передавал Марону, а тот осторожно клал их на пол. Затем Феликс приподнял балку за высвобожденный конец и стал дергать ее во все стороны, чтобы расшатать большой гвоздь на противоположном конце. Гвоздь скрипел и скрежетал, и мальчики с минуты на минуту ждали, что трактирщик начнет колотить в дверь.
Но шум не доходил до нижних этажей. Марон смочил гвоздь вином, чтобы скрежет был не так слышен. Он помогал Феликсу, стоя на табуретке и пользуясь вытащенной из кровати перекладиной как рычагом. Они долго бились, прежде чем им удалось вырвать гвоздь. Чтобы балка не загрохотала при падении, Марок быстро ухватил конец и бесшумно опустил его на пол.
Теперь нужно было проделать вторую дыру в крыше и просунуть туда балку так, чтобы можно было выставить другой ее конец наружу. Солнце зашло, уже смеркалось, но зрение беглецов было так напряжено, что они почти не заметили перемены.
На лестнице послышались шаги; они с замиранием сердца подумали, что их замысел раскрыт. Но это был всего лишь раб, которому трактирщик поручил позвать их вниз – сыграть в кости.
– Придем немного погодя, – через дверь крикнул Бренн. Раб ушел.
Тем временем стемнело. Они осторожно выставили балку за окно и без особого труда перекинули ее на противоположную крышу. Ширина балки не превышала одного фута. Если раньше переход по ней представлялся страшным воображению, то теперь узкая балка, перекинутая между двумя домами, наглядно показывала, как это трудно и опасно в действительности.
Плотно набив золотом один из кошелей, друзья повесили его Бренну на шею, под тунику. Бренн взобрался на подоконник. Балка лежала наклонно, поэтому он решил ползти по-рачьи, чтобы не закружилась голова; но даже не видя пропасти под ногами, он не мог без ужаса думать о ней. Напряжением воли он заставил себя сосредоточиться на одной мысли – как половчее ухватиться за балку, на которой ему предстояло проделать этот путь, и, стараясь забыть обо всем остальном, он вылез из окна.