Беглецы
Шрифт:
Они шли по цепи холмов, тянувшейся вдоль моря, время от времени швыряли вниз камни и глядели, как вспугнутые птицы разлетаются во все стороны.
– Давайте отдохнем, поедим, – предложил Феликс.
– Насчет еды дело плохо. Осталось несколько корок да горсть фиников.
Сидя на побуревшей от солнца траве, они наблюдали непрестанную игру волн.
– Можно набрать птичьих яиц и ракушек, – предложил Марон. – Как-никак лучше питаться этим, чем голодать. А пока в пути нам попадается вода, мы не умрем от жажды.
– У нас, – сказал Бренн, внимательно
– А к тому времени мы уже дойдем до Британии, верно? – спросил Феликс. – Эх, я и забыл, Британия ведь остров. Ну, значит, последние несколько миль наверно, придется проплыть.
Британия все сильнее возбуждала его любопытство. Каких только вопросов он ни задавал Бренну! Что растет на деревьях в Британии? Длинные ли носы у женщин? Правда ли, что вороны там поют, что козы – величиной с быков, а быки – величиной со слона? Что бедняки там пьют из золотых чаш, а богачи – из глиняных плошек? Бренн никак не мог разобрать, дурачится ли Феликс или у него действительно такие нелепые представления о Британии.
– Уж не там ли, как я слышал, люди сажают лошадей в повозки, а сами впрягаются в дышла?
Феликс говорил серьезным тоном, но Бренн заметил, как он подмигнул Марону, и понял, что все эти вопросы задаются потехи ради.
Бренн почувствовал, что в нем вскипает гнев, но в эту минуту его внимание привлек предмет, показавшийся на море.
– Глядите, разве это не судно? – спросил он своих спутников.
Те посмотрели туда, куда он указывал.
– Это лодка, – воскликнул Марон, у которого глаза были всех зорче, – и, сдается мне, рыбачья.
– Мне чего-то уж неохота плавать по морям, – признался Феликс. – Кто его знает, может быть, и эта посудина пиратская? Давайте лучше спрячемся, пока не поздно…
– Это лодка, совсем небольшая… скорлупка… – решительно повторил Марок.
– Подождем и сделаем все, что можем, чтобы она причалила сюда, – сказал Бренн, исполнившись надежды. – У нас достаточно золота, чтобы за хорошую плату нас доставили…
– Куда? – перебил его Феликс. – В Британию?
– Нет, – со вздохом ответил Бренн. – В Испанию, в Гадес. Это – первый шаг.
– Мне бы очень не хотелось второй раз потерпеть крушение, – страдальческим голосом проговорил Феликс, – даже если бы это случилось у Блаженных островов…
– Лодка небольшая, можно будет все время держаться вблизи берега, – настаивал Бренн. – Подумайте, разве это не лучше, чем тащиться пешком?
– Пожалуй, что да, – согласился Феликс, но в его голосе не было уверенности. – Ладно, пусть будет по-твоему.
Он встал и, сложив руки рупором, принялся кричать.
– Это ни к чему1 – воскликнул Марон. Он снял с себя тунику и стал размахивать ею: – Подымите-ка меня повыше!
Ухватив Марона за коленки, Феликс поднял его так высоко, как только мог. Марон размахивал еще усерднее, и все трое хором кричали без устали. Сначала им казалось, что они стараются напрасно; но спустя несколько минут они увидели,
Феликс спустил Марона, наземь, и трое друзей помчались вниз, к морю. Там они выбрали удобную для причала бухту, свободную от рифов. Когда суденышко подплыло поближе, оно оказалось утлой, однопарусной, рыбачьей лодкой, а в ней – всего один человек. Сгорбившись, он сидел у руля и, озабоченный тем, как благополучно достичь берега, ни слова не отвечал на их оклики.
Феликс и мальчики вошли в воду и провели лодку в бухту. Человек едва двигался.
– Откуда ты? – спросил Бренн.
Человек что-то прохрипел и раз-другой провел языком по пересохшим губам.
– Он хочет пить, – догадался Марон.
По-видимому, усилия, потребовавшиеся, чтобы довести лодку до берега, вконец изнурили неизвестного. Мальчики немало огорчились, увидев, что тот, на чью помощь они надеялись, сам нуждается в помощи. Они тотчас сбегали за мехом с водой и поднесли его к потрескавшимся губам несчастного.
– Не давайте ему много пить сразу, – предостерег Феликс. – Когда человек изнемогает от жажды, это может ему повредить.
Они снесли неизвестного на берег, положили на сухой песок и терпеливо ждали, когда он придет в себя. Тем временем они разглядели его поближе. Это был иссушенный зноем человек с обветренным темным от загара лицом, одетый в грубую холщовую тунику.
Спустя некоторое время он открыл глаза, приподнялся и что-то пробормотал на непонятном языке.
– Ты умеешь говорить по-латыни или по-гречески? – спросил его Марон.
Неизвестный ответил на широко распространенном среди моряков жаргоне, который представляет собою смесь языков всех народов, населяющих берега Средиземного моря, и в основном состоит из исковерканных греческих слов. Марон довольно хорошо понимал все, что он говорил, а Бренн и Феликс улавливали общий смысл его речи. Ему еще раз дали напиться, и неизвестный понемногу разговорился.
Он оказался рыбаком с Балеарских островов. С неделю тому назад, ночью, его бурей вынесло из родных вод, и он в течение нескольких суток блуждал по морю, так как луна и звезды были скрыты тучами; а потом – очутился так далеко, что вернуться было невозможно. Он пытался достичь Сицилии, но, видимо, ошибся направлением и последние дни все высматривал на африканском побережье местечко для причала, расселину в скалах, где мог бы возобновить запас пресной воды, давно иссякший. У него был с собой всего один мех.
Когда рыбак совершенно оправился, Бренн, через посредство Марона, спросил его, не возьмет ли он их к себе в лодку и не доставит ли в Гадес.
Рыбак покачал головой.
– Это слишком далеко. Я хочу поскорее добраться до дома.
Вынув из кошеля пять золотых монет, Бренн положил их в ряд на песок. Рыбак жадно уставился на них.
– Откуда у тебя золото? – недоверчиво спросил он.
– Это мое дело! Они твои, если ты возьмешься доставить нас в Гадес.
Рыбак быстро переменил решение.