Беглец

Рудин Алекс

Повозятся со студентами и думать забудут о заговорах.

— Может, вы ещё и беседку графу отстроите? — усмехнулся Никита Михайлович.

— Нет уж, — рассмеялся я, — пусть сам ремонтирует. Уверен, император возместит ему все расходы.

Резкий порыв осеннего ветра заставил Никиту Михайловича поежиться.

— Может быть, зайдём выпить кофе, Александр Васильевич? — предложил он.

— Давайте, — согласился я, — только сначала предупрежу Елизавету Федоровну о том, что угроза миновала.

Я

остановился на пешеходном мосту, который был перекинут через Крюков канал, и послал зов Лизе.

— Всё уже в порядке, — сказал я ей, — угрозы больше нет. — Но ты всё-таки не выходи пока из дома без сопровождения стихийных духов.

— Хорошо, — радостно согласилась Лиза. — Значит, мы можем сегодня вечером поехать на репетицию? Она начнётся через час.

— Не только можем, но и обязательно поедем, — улыбнулся я. — Мне нужно хоть ненадолго забыть о столичных аристократических дрязгах.

* * *

Мы нашли кофейню неподалёку от Торгового моста. Кажется, она пользовалась популярностью — служащие столичных контор заглядывали сюда перед тем, как идти по домам после службы.

Зотов недовольно оглядел шумный зал.

— Мы выпьем кофе на улице, — бросил он хозяину кофейни.

И, не слушая возражений, сам подхватил лёгкий плетёный столик и понёс его к выходу.

— Не спорьте с ним, — улыбнулся я изумлённому хозяину.

Затем прихватил пару стульев и поспешил за Никитой Михайловичем.

— Здесь гораздо удобнее, — кивнул начальник Тайной службы, когда хозяин принёс нам кофе и скрылся в помещении.

— Вы хотите о чём-то поговорить без лишних ушей, — догадался я.

— Да всё о том же, — резко кивнул Никита Михайлович. — Этот проклятый Теневой портал нужно закрыть, а все придворные маги только руками разводят. Ни один из них даже не представляет, как подступиться к этому делу.

— А как себя чувствуют ваши арестанты? — спросил я. — Те бандиты из другого мира.

— Одного из них целители так и не спасли, — поморщился Зотов. — Эта дрянь, которую он принимал, сожрала его окончательно. А второму повезло. Сидит сейчас в камере. Просит, чтобы мы отпустили его обратно.

— И вы можете это сделать? — поинтересовался я.

— А что ещё мне остаётся? — пожал плечами Никита Михайлович. — Отправлять его в здешнюю тюрьму за нападение на булочника? Слишком много чести. Лучше уж пусть менталист аккуратно сотрёт ему ненужные воспоминания. Целители говорят, что он достаточно крепок, чтобы это пережить.

— Возможно, бандит это и заслужил, — кивнул я. — Но поступить так с профессором Зиминым я вам не позволю. Предупреждаю честно и надеюсь, что вы меня услышите. Я собираюсь пригласить профессора пожить в моём доме.

— Да пожалуйста! — неожиданно отмахнулся Зотов. — Не собираюсь я трогать вашего профессора. Что, вы меня людоедом считаете, что ли?

— Иногда вы бываете очень жёстким, — заметил

я, внимательно прислушиваясь к эмоциям Никиты Михайловича.

Нет, Зотов не пытался меня обмануть, он говорил искренне.

— Служба такая, — поморщился Зотов. — Закройте портал, Александр Васильевич. А профессор Зимин пусть остаётся здесь, если хочет. Найдите способ.

— Способ обязательно найдётся, — кивнул я. — Уверен, магия мне что-нибудь подскажет. Магии виднее, вы же помните?

— Помню, — согласился Зотов, делая глоток кофе. — Поэтому и не хочу на вас давить. В том сквере, где появляется Теневой портал, пока будет круглосуточно дежурить полиция. Если понадобится, я организую там постоянный пост.

— Спасибо за кофе, — улыбнулся я. — А теперь мне пора.

— Куда направляетесь? — поинтересовался Никита Михайлович.

— В Старый Театр. Мы с Елизаветой Федоровной репетируем нашу свадьбу. Кстати, вас я тоже приглашаю. Как только будет назначена дата, я вам сразу же сообщу.

— Приеду, — согласился Никита Михайлович. — Любопытно будет увидеть вас на сцене.

* * *

До Старого Театра я благополучно дошёл пешком. Центр Столицы не так велик, как кажется, а я иногда люблю прогуляться.

Стоило мне выйти на Солнечную площадь, и настроение мгновенно улучшилось. Площадь была вымощена плитками настоящего янтаря, который светился мягким тёплым светом. Даже серое здание театра, густо заросшее плющом, не казалось угрюмым по соседству с такой площадью.

Мы с Лизой договорились встретиться возле главного входа, поэтому я обогнул театр и поднялся по ступеням.

На крыльце театра скучал знакомый швейцар, который в нашей пьесе играл дворника. Он уже успел переодеться к репетиции и теперь щеголял брезентовым фартуком и ярко начищенной медной бляхой.

— А вот и вы, ваше сиятельство, — обрадовался швейцар, увидев меня. — А ведь за мной должок.

— Должок? — удивился я.

— Ну как же, ведь вы меня два раза рублём одарили, — напомнил швейцар. — Я, конечно, брал. Со зрителя или посетителя деньги взять — это дело хорошее, правильное. Но теперь-то вы не просто посетитель, теперь вы наш брат-артист. А быть в долгу у своих негоже, так что прошу вас не отказываться. Примите приглашение — заглянем в трактир на улицу Лунных Фонарей, я угощаю.

— Что, господин Кастеллано расщедрился и выдал вам жалование? — рассмеялся я. — Благодарю за приглашение и ни за что не откажусь, но только после премьеры.

— После так после, — радостно кивнул швейцар. — Вы мне сразу приглянулись, ваше сиятельство. Держитесь просто, разговаривайте уважительно.

Он набрал в грудь побольше воздуха, видимо, собираясь обстоятельно перечислить все мои достоинства. Но, по счастью, рядом с нами остановился мобиль извозчика, а из него вышла Лиза.

— Здравствуйте, — улыбнулась она швейцару.