Беглец
Шрифт:
— Разумеется, — невозмутимо кивнул Щедрин. — Жизнь нужно наполнять удовольствиями, иначе она станет невыносимой.
Я поглядел на Лизу, которая прятала покрасневший нос в воротник пальто, и кивнул.
— Я не против. Кофе перед трудной работой — именно то, что нужно.
На удивление, в сербском трактире было довольно много народу.
— Горожане уже разузнали, как вкусно здесь кормят, — с показанным недовольством сказал Леонид Францевич. — Скоро мне придется занимать очередь к моему
— Зато здесь тепло и уютно, — возразил я. — И столик в дальнем углу как раз свободен. Предлагаю там и устроиться.
Обслуживали в трактире на удивление быстро. Не прошло и минуты, как официант поставил перед нами крошечные чашечки из белого фарфора. Кофе в них было едва ли на пару глотков.
Я осторожно попробовал — напиток оказался невероятно крепким.
— Принесите, пожалуйста, молока, — попросил я официанта.
— Сию минуту, — понимающе кивнул он.
И очень скоро на столе перед нами появился серебряный молочник со свежим молоком.
Я добавил молоко в кофе Лизы, а потом и в свою чашку.
— Спасибо, — благодарно кивнула Лиза.
Она взяла чашку двумя руками, как будто старалась согреть о нее замерзшие пальцы.
— Замерзла? — сочувственно спросил я.
Лиза тряхнула рыжими кудряшками.
— Не очень. Я просто волнуюсь за тебя. Вдруг ты не вернешься из другого мира?
— Непременно вернусь, — рассмеялся я. — Там же нет магии, значит, и мне там делать нечего.
Леонид Францевич с довольной улыбкой потягивал кофе.
— Не хочу прерывать ваше удовольствие, — вежливо сказал я. — Но, может быть, вы объясните профессору Зимину подробности нашей затеи?
— Конечно, Александр Васильевич, — кивнул эксперт.
Он сделал еще глоток, поставил чашку, сложил руки перед собой и посмотрел на профессора Зимина.
— Глиняный голем — это неживое существо, — объяснил он. — Уж мне-то вы можете поверить, в свое время я делал их тысячами. Не такая уж сложная работа. Да, голем похож на человека, но это всего лишь внешнее сходство. Он не способен думать или чувствовать. В нем нет магии жизни. Голем — всего лишь мертвая материя, которую временно заставили двигаться. Он только исполняет приказы.
— Как робот? — удивленно спросил профессор.
И тут настала моя очередь удивиться.
— Что такое робот? — спросил я.
— В нашем мире тоже создают самоходные механизмы, — объяснил профессор. — Чаще всего они предназначены для тяжелой работы и тоже могут выполнять некоторые операции самостоятельно. Эти механизмы мы называем роботами.
— И вы знаете, как они устроены? — еще больше удивился я.
— Технические подробности мне неизвестны, — развел руками профессор. — Все-таки я не инженер, поэтому имею о роботах только общее представление.
— Ну, ничего, — кивнул я. — Инженеры у нас как раз найдутся, и я непременно познакомлю вас с ними. Расскажите им все, что знаете об этих роботах.
— С удовольствием, —
А затем уточнил:
— Значит, голем, которого вы собираетесь сделать, не будет живым?
— Нет, — успокаивающе покачал головой Леонид Францевич. — Только обычная глина и некромантия. Ну и немного магии иллюзий для правдоподобия.
— А я уже черт знает что подумал, — с облегчением пробормотал профессор. — И, честно говоря, собирался наотрез отказаться от вашей затеи. Скажите, а почему вы собираетесь делать голема именно на кладбище?
— Такова традиция, — рассмеялся Леонид Францевич. — Да и трудно найти в столице более спокойное место, чем кладбище.
— Ну, здесь тоже не всегда бывает спокойно, — с улыбкой возразил я. — Вспомните, как мы с вами спасали обер-прокурора Рябушинского от происков князя Долгорукова.
— Да, веселая была ночка, — подхватил Леонид Францевич.
Профессор Зимин недоверчиво переводил взгляд с меня на эксперта.
— Я как-то совсем по-другому представлял себе некромантов, — честно сказал он. — Мне казалось, что это мрачное занятие. А вы так веселитесь.
— Привыкайте, — улыбнулся я. — Вас ждет еще немало открытий. Вы точно уверены, что не хотите вернуться в свой знакомый и привычный мир?
— Ни в коем случае, — решительно покачал головой профессор. — Если только вы меня отсюда не выгоните. Я приспособлюсь к магическому миру, вот увидите, Александр Васильевич.
— Уверен, что так оно и будет, — улыбнулся я. — В конце концов, все всегда решает настойчивость.
Тем временем народу в трактире все прибывало.
Похоже, в соседних конторах и магазинах начался обеденный перерыв, и все служащие отправились сюда. Ну, конечно! Где еще накормят так вкусно и недорого?
— Пора приниматься за дело, — кивнул я. — У нас не так уж много времени.
— Одну минуту, Александр Васильевич, — согласился Щедрин, подзывая официанта.
Когда официант пробрался к нам, эксперт протянул ему фляжку.
— Наполните ее вашей лучшей сливовицей, — попросил он, и весело подмигнул нам. — Лучшее средство для того, чтобы не замерзнуть на кладбище.
— В этом я вам полностью доверяю, — улыбнулся я, выкладывая на стол несколько монет.
Официант тем временем вернул фляжку Щедрину.
Эксперт потряс ее возле уха, а затем с довольным видом спрятал в карман.
После уютного тепла трактира осенний ветер казался особенно пронизывающим.
Я поежился, предложил Лизе руку и быстрым шагом направился к калитке, которая вела на Смоленское кладбище.
— Еще минуту, Александр Васильевич, — остановил меня эксперт. — Нам ведь не нужны случайные свидетели?
Он сделал замысловатое движение левой рукой, как будто нарисовал в воздухе скрипичный ключ. И я почувствовал, как мне на плечи опустилась невыносимая тяжесть.