Беглец

Рудин Алекс

Услышав мои слова, Никита Михайлович резко затормозил и повернулся ко мне:

— Вы хотите сказать, что теневой портал привязан к профессору Зимину?

— Да, — кивнул я. — В том случае, если профессор действительно прошел через него первым.

— Значит, для того чтобы закрыть портал, нам достаточно выставить профессора из нашего мира, вот и все? — обрадовался Зотов. — Он не сможет самостоятельно вернуться обратно, и проблема будет решена. Конечно, я не утверждаю, что это нужно сделать немедленно. Но хорошо, что у нас есть способ на крайний случай.

Как

всегда, найдя решение, Никита Михайлович повеселел. Мне очень не хотелось портить ему настроение, но и промолчать я не мог. Слишком многое стояло на кону.

— Не думаю, что все так просто, Никита Михайлович. Я почти уверен, что портал неспроста открылся рядом с профессором Зиминым. Даже если портал привязан к профессору, то эта привязка выражается не физически. Вспомните, профессор всю свою жизнь страстно мечтал попасть в другой мир. Что если именно эти мечты каким-то образом притянули портал к нему? Тогда, отправив профессора обратно, мы с вами ничего не решим, наоборот, портал будет постоянно открываться рядом с ним, давая ему возможность вернуться.

— Ну, на самый крайний случай у нас есть и другое решение, более радикальное, — серьезно сказал Зотов.

Я понял, о чем он говорит, и удивленно посмотрел на Никиту Михайловича. Шутит он или нет?

Начальник тайной службы серьезно кивнул:

— Это крайняя мера, но я использую ее, если окажется, что другого выхода нет. Так что ищите другой способ, Александр Васильевич.

Он свернул с Главного проспекта и остановил мобиль возле управления Тайной службы.

Старый дуб, который рос возле входа в управление, полностью пожелтел, чувствуя близкие холода. Зато кофейня напротив приветливо блестела чисто вымытыми стеклами витрины.

— Возьму кофе, — сказал я Зотову, — с ним допрос пойдет легче.

Кофе достался мне абсолютно бесплатно. Хозяин кофейни был без памяти благодарен мне за то, что я познакомил его с Прасковьей Ивановной. Благодаря ее выпечке в кофейне теперь не было отбоя от посетителей.

Я с большим трудом отказался от свежих горячих пирожков и вернулся к управлению Тайной службы, неся в руках подставку, на которой отлично уместились четыре стаканчика с кофе.

— Посмотрите, чем были вооружены эти молодчики, — сказал Никита Михайлович, закрывая за нами дверь своего кабинета.

Он выложил на стол короткую деревянную дубинку. Дубинка была выточена безукоризненно, да еще и покрыта блестящим глянцевым лаком. На одной стороне я заметил красочное клеймо.

— Сделано явно не вручную, — кивнул я.

— А у второго была вот эта штука.

Никита Михайлович достал из ящика тяжелый свинцовый кастет и бросил его на стол.

Кастет глухо завякнул.

— А вот это уже похоже на самоделку. Ясно, что они заранее готовились к нападению, — поморщился Зотов. — Вряд ли предполагаемой жертвой был этот булочник. Но кого-то они искали, и отнюдь не с добрыми намерениями.

— Вы предполагаете, что они могли преследовать профессора Зимина? — понял

я.

— Это было первое, о чем я их спросил, — кивнул Зотов. — Но они ни в чем не признаются. Утверждают, что слышат фамилию профессора впервые в жизни.

Он прикрыл глаза, и через секунду в дверь тихо, но уверенно постучали.

— Войдите, — сказал Никита Михайлович.

На пороге кабинета появился целитель Тайной службы.

— Что там с задержанными? — спросил Зотов. — Я могу их допросить?

Целитель устало покачал головой:

— Задали вы мне с ними работу, Никита Михайлович. Это вещество, которое они себе ввели, почти полностью разрушило их внутренние органы, включая и мозг, разумеется. Удивительно цепкая дрянь — встраивается в химический обмен организма, и вытравить ее без последствий практически невозможно.

— Все это очень интересно, — нетерпеливо кивнул Никита Михайлович, — но меня интересует, могу ли я с ними поговорить?

— Одному совсем плохо, — покачал головой целитель, — я поддерживаю его только ментальной магией. Второй чувствует себя получше. Если хотите, можете его допросить.

— Так я и собираюсь сделать, — кивнул Зотов.

И снова прикрыл глаза, посылая кому-то зов.

А я протянул целителю лишний стаканчик с кофе.

— Это вам.

— Спасибо, господин Тайновидец, — благодарно улыбнулся целитель.

Зотов уселся в свое знаменитое кресло, а я устроился на стуле в углу кабинета, чтобы привлекать к себе как можно меньше внимания. Я не обдумывал заранее вопросы, а сперва хотел повнимательнее приглядеться к арестованному.

Через минуту в коридоре послышались тяжелые шаги, и двое охранников ввели задержанного.

Ростом он был пониже меня, но очень широк в плечах, как будто привык заниматься физической работой. Одет странно — в обтягивающий костюм из мягкой шерстяной ткани. Прав был Фома — и в самом деле, похоже на пижаму.

Задержанный глядел себе под ноги, изредка зыркая исподлобья угрюмым и затравленным взглядом.

— Посадите его, — кивнул Зотов охранникам.

Охранники усадили арестанта на стул, и я смог рассмотреть его получше.

Ему было очень плохо. Под глазами набухли темные мешки, а сами глаза блестели как стеклянные шарики. Его запястья плотно обхватили широкие обручи магических кандалов, руки мелко тряслись, и задержанный все время беспокойно шевелил пальцами, как будто хотел освободиться.

— За что меня, начальник? — хрипло спросил он, оказавшись лицом к лицу с Зотовым. — Я ни в чем не виноват. Это все Тощий. Он хотел денег на дозу сдобыть. Я его отговаривал.

Не отвечая, Зотов раскрыл перед собой свой знаменитый черный блокнот, потом поднял строгий взгляд.

— Имя, фамилия?

— Швытько Николай Александрович, — заученно пробубнил задержанный.

Когда он назвал год своего рождения, я удивленно поднял брови. Что-то в хронологии наших миров решительно не сходилось. Вряд ли этот человек умудрился протянуть почти две сотни лет, при его-то здоровье.