Беглая
Шрифт:
Она тронула горячими ладонями мои колени, поглаживая сквозь ткань штанов, пробиралась выше, мягко разводя мои ноги. Потянулась к пряжке и разомкнула ее легким нажатием. Заглянула в глаза и прижалась щекой к налитому бугру, мягко потираясь. Она сделает все, что я захочу. Все, что угодно. Тень не может мне возражать. Тень не может отказывать. Тень не может не хотеть или ставить условия. Она полностью моя. Но как так случилось? Происшествие все еще не укладывалось у меня в голове.
— Разум…
Она вздрогнула. Ее маленькая рука, уже касавшаяся моей голой кожи в паху замерла. Разум подняла голову:
— Да, повелитель.
У
— Почему ты осталась?
Она высвободила мой член и нежно касалась мягкими ладонями. Чуть улыбалась уголками губ, когда он подрагивал под прикосновениями.
— Разве я могла покинуть повелителя, которому предана всем своим существом?
— Но они смогли…
Она качнула головой:
— Они были недостойны, повелитель. И в достаточной мере проявили себя. Я не сочувствую их участи.
— Я хочу знать, что ты думаешь на самом деле.
Она помедлила, проводя горячим языком по стволу, коснулась уздечки, и по телу прокатила жаркая волна.
— Они не хотели попасть в Стены забвения, повелитель.
— Разве они это могут выбирать?
— Конечно, нет…
Я облизал губы и запрокинул голову, глядя в потолок:
— Продолжай.
Разум замолчала, заняв свой рот другим делом. На мгновение темнело перед глазами, когда напряженный член погружался во влажный жар и касался раскаленной гладкой стенки горла. В эти мгновения голова словно опустошалась, лишаясь мыслей. Оставалось лишь сиюминутное чувство. Тени знали, как ублажать своего повелителя. Все до одной. А Тени, вышедшие из Чертогов, невозможно было превзойти. У них был лишь один недостаток — одна мало чем отличалась от другой. И очень скоро красота стала единственным критерием при оценке Тени. Но, думая о Разуме, я снова невольно вспоминал о будущей жене. Ее так же воспитали Чертоги…
Я велел Тени ускориться, и быстро спустил, сбросив напряжение. Если так будет каждый раз, я возненавижу свою жену еще сильнее. Разум оделась и отошла, вновь встала у стены. Я утер ладонью взмокший лоб:
— Новые женщины, которых привели, что ты скажешь о них?
Разум сокрушенно покачала головой:
— Они недостойны моего повелителя.
Я усмехнулся:
— Это лучшее, что смог предложить Эйден.
— Коллегия проявила неуважение.
Я медленно кивнул: со словами Разума сложно было не согласиться. Она была рассудительна, и, порой давала недурные советы.
— Приведи их в должный вид, чтобы этих женщин хватило на выход в порту. Больше они ни на что не годны. Оттуда они прямиком отправятся в Стены забвения. Можешь не церемониться — мне важен лишь внешний вид.
Разум склонила голову:
— Исполню, как угодно повелителю. — Она замялась: — Но, мой повелитель, женщин всего две.
Я стиснул зубы, чувствуя, как рот невольно наполняется слюной:
— Третья будет, не беспокойся.
Вдруг раздался звуковой сигнал, оповещая, что у меня визитер. Разум отошла в дальний угол, а в каюту шагнул Грумедис. Я напрягся, даже поднялся с кресла:
— Поймали?
Тот покачал головой, но лицо обнадеживало:
— Еще нет, мой принц, но женщина только что была замечена в районе порта.
10
Я лежала на чем-то жестком. Судя по всему, на полу.
Незнакомка прищелкнула языком:
— Ну да… Почти похоже. Но оригинал куда интереснее. — Она расплылась в белозубой улыбке: — Честно. Я в этом понимаю!
Я наспех села — лежа чувствовала себя совсем беспомощной. Вновь прикрылась ладонью от света:
— Убери фонарь — глазам больно.
Она хмыкнула, но загасила. Пару секунд я привыкала к тусклому отсвету дежурных ламп. Бегло осмотрелась. Запертая входная дверь, узкий коридор. На пурпурных стенах с мерцающим рисунком рядком висели подвижные аляповатые картинки пикантного свойства. Пошлая обнаженка. Под потолком — мишурные гирлянды с цветными стеклянными подвесками в виде маленьких членов и обросшие пылью искусственные цветы. Дерьмовое местечко. Впрочем, что я хотела увидеть в дешевом борделе?
Я перевела взгляд на незнакомку. Суминка. Довольно красивая, но уже не слишком молодая. Трудно было предположить, какому народу она принадлежала — даже малиновые волосы ни о чем не говорили, их всегда можно перекрасить. А оттенок кожи, если он есть, в кричащем красном полумраке и вовсе не уловить. Фигуристая тетка. Пышная грудь, тонкая талия, перетянутая металлическим поясом. Наверняка мамашка этого отдельно взятого притона, из бывших потаскух.
Я поднялась на ноги, выпрямилась. Мы были одного роста. Я сосредоточенно смотрела в ее чуть поплывшее лицо с полными чувственными губами:
— Ну? И что теперь? Сдашь?
Я не стала тратить время на дурацкую игру в несознанку. Тетка в полной мере дала понять, что узнала меня. Наверное, меня сейчас любая собака узнает, как родную. За дверью — стража Эйдена. Там ничего хорошего ждать, точно, не приходилось. Здесь — незнакомая тетка. На радушный прием я тоже не надеялась, но так хотелось верить во что-то хорошее… Может, просто позволит уйти через окно или черный ход? Если не совсем сука…
Она вдруг встрепенулась, посмотрела на дверь, на меня. Я хотела что-то сказать, но она зажала мне рот неожиданно сильной рукой и толкнула в стену:
— Молчи!
Я почувствовала, как проваливаюсь в мягкую субстанцию. Понятно, обманка… на самом видном месте. Я читала о них, но никогда не видела. Слишком дорогое удовольствие, которое удивительно обнаружить в подобном месте. Я оказалась в почти кромешной темноте, лишь едва заметно розовым подсвечивался проход. Теперь сюда невозможно снова зайти до тех пор, пока я не выйду.
Я замерла, прислушиваясь. Звуки доносились почти без искажений. Я услышала шаги — тетка подошла к двери. Я уже догадывалась, что сейчас услышу. Почти догадывалась, потому что еще не могла делать выводы. Кто откажется от трехсот курантов?