Беглая

Семенова Лика

Стража. Пришли опросить. Тетка все отрицала и предложила служителям порядка обыскать дом. А, при желании, и поразвлечься. Я вновь слышала топот. Видно, в коридор все же прошли. Потом хлопок двери и тишина. От напряжения заломило надбровье.

Я вздрогнула всем телом, когда вновь услышала голос:

— Можешь выходить.

Я медлила. Все еще прислушивалась. Наконец, шагнула в едва заметный порт и снова оказалась в коридоре с красными стенами. Посмотрела на тетку:

— Они ушли?

Та кивнула:

— Пошли, здесь нельзя оставаться.

Разговоры — потом.

Она уцепила меня за руку, потащила по коридору и свернула на узкую лесенку, ведущую вниз. Похоже, в подвал. Попетляла пыльными подсобками и открыла одну из металлических дверей, зажгла свет и закрылась изнутри на засов:

— Вот. Здесь какое-то время будет безопасно.

Я огляделась. Какой-то бункер с кроватью, столом и стулом. Даже раковина с унитазом в крошечной комнатенке. Все это хорошо, но меня мучил один вопрос:

— Почему ты мне помогла?

Та повела малиновыми бровями, хохотнула:

— Что, странно, да?

Я лишь кивнула.

Она пожала плечами:

— Случай представился — вот и помогла. Да и нагреть коллегию, при случае, милое дело. Что это они тебя?

Я покачала головой:

— Понятия не имею. Я не преступник.

— Да, уж, наверное… Я тебя знаю. Ты приемыш ганорской колдовки.

Я невольно улыбнулась:

— Гихальи.

Та кивнула:

— Она хоть и колдовка, но тетка порядочная. А вот скажи, у нее есть такие амулеты, чтобы мужиков побогаче привлекали? Очень надо.

Я вновь улыбнулась, и стало как-то легче, спокойнее.

— Я не знаю. Наверное есть. Тебе бы у нее и спросить. — Я вдруг похолодела: — Ты, случаем, не слышала, с ней все в порядке?

Тетка пожала плечами

— А что с ней сделается? Знаю я ее заведение — вчера на месте была.

Я с облегчением выдохнула и даже опустилась на стул. Значит, с Гихальей все в порядке. Самое главное!

Та опустилась на кровать:

— Меня Нимаина зовут. Мое заведение. Девочки сейчас еще отсыпаются, но уже скоро работа закипит. Потому советую нос отсюда не высовывать, особенно по вечерам. И на засов все время запирайся.

Я сглотнула:

— И сколько мне здесь сидеть?

Та пожала плечами:

— Долго-то и не выйдет. Я же не сумасшедшая. Улучу время, наведаюсь к твоей ганорке. Все обскажу, а дальше — как знаете. Уж тогда она мне амулетов-то наверняка отсыплет! Хотя… — она забавно сощурилась, — есть один вариант.

— Какой?

— Волосы покрасить, масочку для пикантности. И мне свежее лицо, и тебе деньжата не лишние. Ну? Что скажешь? Тут никто и не заподозрит до поры. А с коллегией я как-нибудь решу ради такого дела. Они же сами заявляли, что шлюх не хотят.

Я остолбенела, наконец, покачала головой:

— Я не шлюха.

Нимаина махнула холеной рукой:

— Но, уж, и не целочка! С таким-то фасадом. Весь город про сломанные ноги слышал! Значит, работают амулеты! А одно от другого… разницы-то пшик! Все ж, они, козлы, одинаковые!

Я покачала головой:

— Так понимаю,

мне вон идти?

Нимаина вновь махнула рукой:

— Да ну тебя! Я же не зверь. Дело хозяйское, нет — так нет. У меня из желающих — две очереди. Сиди, уж. Благое дело и нам не чуждо. Сейчас стоит нос высунуть — считай, попалась.

Тетка была права… За заведением точно пару дней будут следить. Не думаю, что стража настолько поверила. Я кивнула:

— Спасибо.

Я никогда не оказывалась долгое время в запертом пространстве. А без окна это превращалось в настоящую пытку. Без своих часов я бы потеряла счет времени. Тешила лишь мысль о том, что с Гихальей все в порядке. Нимаина заходила редко, от силы, дважды в день. Приносила еды. Я все время спрашивала, не ходила ли она к Гихалье, но та отмахивалась. Говорила, что еще рано. Она была права — если за домом все еще следят, такой визит будет слишком подозрительным. Зато наступление вечера я определяла без всяких часов. Отголоски музыки по стенам достигали даже подвала. Еще немного — и станет невыносимо.

На пятый день Нимаина, наконец, объявила:

— Сейчас пойду к твоей колдовке. Не могу же я тебя вечно здесь прятать. Тем более, что работать ты ни в какую не хочешь. Пусть сама думает, куда тебя деть.

Я сглотнула — она так и не оставила попыток сделать из меня шлюху. Нет, уж, спасибо. Я кивнула:

— Приведи ее сюда. Я так хочу ее обнять. Гихалья заплатит тебе за меня столько, сколько скажешь. В разумных пределах, конечно. — Я хмыкнула: — Не думаю, что я так много съела.

Та выпучила глаза:

— А за риск?

Я невольно улыбнулась, кивнула:

— И за риск, разумеется. Ты права.

Что ж, нормальные товарно-денежные отношения. Она не обязана была мне помогать. Гихалья вытрясет все свои кубышки, если понадобится, я не сомневалась. А как рассчитаться с моей дорогой ганоркой — я придумаю. Лишь бы эта проклятая ситуация разрешилась.

Нимаина удовлетворенно кивнула:

— Вот и договорились. Только ты это… — она заговорщицки повела тонкими малиновыми бровями, — тихо тут сиди. Знаю прекрасно, что без меня девки шарятся, где не попадя. Если пронюхают — быстрее ветра в коллегии окажутся, да передерутся по дороге. Чего тут ждать… Сумма-то не шуточная.

Я опустила голову, сжала зубы:

— Сколько?

Нимаина даже понизила голос, будто боялась, что услышат ее девки:

— Девятьсот курантов…

Сердце кольнуло, я даже опустилась на стул:

— Как девятьсот? Было триста.

Та вновь повела бровями:

— Так, то когда было?! Вот так… Теперь сама видишь, что дольше я не могу так рисковать. Все, я ушла. Запрись изнутри.

Нимаина вышла, аккуратно прикрыла дверь. Я какое-то время недвижимо сидела на стуле, слушая, как сбивчиво колотится сердце. Потом будто опомнилась, подошла к двери и тщательно задвинула простой железный засов, прислушиваясь. Прислонилась к стене. Теперь я боялась любого постороннего звука.