Беги, Люба, беги!
Шрифт:
— Тогда кто же был в той спальне?
К ужасу своему, я увидела, что Коля улыбнулся.
— Тот, кто ударил тебя в подъезде ножом... Один из той троицы, что напала на вас с Лидой весной. Они там... все...
– Но...
— Когда я пришел, один охранник сидел во дворе, двое были на кухне... Олег с Еленой в спальне. — Коля вдруг с силой стиснул мою ладонь.— Я предложил ему выбор: остаться с ними или убираться отсюда к чертовой матери и никогда больше не показываться. Здесь ему все одно не жить, здесь он покойник... Доценко помог ему с документами, но... В раю чужое место занять нельзя.
Я долго сидела, глядя в одну точку и испытывая странное чувство опустошения. Потом разжала стиснутые пальцы. На ладони лежал тонкий серебристый ключ. Аккуратно положив его на столик, я осторожно взъерошила густые Колькины волосы.
— Я ужасно устала... Мне очень хочется спать.
Он торопливо поднялся, молча, подхватил меня на руки и отнес в спальню.
Я лежала с закрытыми глазами, слушая торопливое тиканье секундной стрелки. Рядом, прижавшись лбом к моему виску, спал Коля. Сон его был беспокоен, пальцы нервно подрагивали, больно сжимая мое плечо. Я взглянула сквозь ресницы в окно. Небо светлело, приближался новый день, и изменить эту череду событий не могло ничто в мире. Осторожно отодвинувшись, я сняла с плеча Колину руку и встала.
— Мой муж мертв! — тихо шепнула я, оглянувшись у двери. Взяв в коридоре черный баул, я покидала туда кое-что из вещей. Потом подошла к журнальному столику. На зеленой горке банковских пачек в предрассветном сумраке заманчиво поблескивал ключ. Тихо хмыкнув, я подтянула пальцем две пачки долларов:
— Я в два раза всех дороже.
Достав из баула наручники, которыми меня сковывал Бес, на цыпочках прошла в спальню. Защелкнула один браслет на кованой завитушке кровати, второй на запястье спящего... Потом склонилась к самому его лицу и прошептала:
— Коленька, я люблю тебя. Ты должен знать, что я все равно люблю тебя...
Он вздрогнул и открыл глаза.
— Люба? — Браслет звякнул о металл, и Коля инстинктивно дернул прикованной рукой. — Люба!!!
Он рванулся, видимо, что-то поняв по моему лицу, но я схватила сумку и, выскочив из квартиры, опрометью бросилась вниз по лестнице. Я знала, как мало времени понадобится Ферапонтову, чтобы освободиться.
Город еще спал, и улицы были пусты. На повороте замаячили одинокие фары расхристанного зеленого «Москвича». Я кинулась наперерез, перепугав полусонного водителя.
— Куда вам? — оживился он, заприметив в моей руке деньги.
— На вокзал, пожалуйста! — задыхаясь, выговорила я. — И, пожалуйста, побыстрее!
— И что же было дальше? — пожирая меня округлившимися от снедавшего ее любопытства глазами, с нажимом поинтересовалась собеседница.
— Дальше? — задумчиво переспросила я, гася сигарету о.край дешевой алюминиевой пепельницы. За окошком небольшого привокзального ресторанчика шумело пестрое людское море, заглушая жалкие потуги осипшего диктора. — Дальше я приехала на вокзал... Купила билет туда, куда был. Сутки ехала и ревела. Добравшись до конечного пункта, вышла из вагона и снова пошла в кассу. Снова ехала, четверо суток. Переночевала в гостинице. Потом еще два дня на колесах.Вот так и оказалась здесь.
Моя случайная знакомая таращила бесцветные глазки, изумленно качая ухоженно^ шевелюрой. Большие круглые серьги
— Да, Люба... — здесь все называли меня именно так, чужое имя уже не резало слух, я с улыбкой поглядела на
свою соседку по столику. — Здесь, конечно, хорошо, курорт... Море, солнце.
— Воздух! — подсказала я, незаметно покосившись на сидящего возле стойки бара мужа моей собеседницы. Бедняга многократно проклял миг слабости, когда предложил супруге выпить чашечку кофе, пока он без суеты опрокинет в баре рюмочку коньяку. Мы сидели с ней уже два часа, давно перейдя с кофе на коктейли, и любопытство дамы лишь крепчало.
— Воздух, — повторила она, кивая. — А вам тут как?
— Нормально, — улыбаясь, пожала я плечами. — Не Сочи, конечно, но город хороший... Вечный праздник, суета. Даже зимой. Кипят страсти, начинаются романы... Одни ищут любви, другие развлечений.
— А сколько вы уже здесь?
— Скоро год. Сначала сняла комнату. Потом устроилась на работу. Немного подкопила, и моих денег хватило на небольшую квартиру.
— И где же вы работаете? — Я мысленно усмехнулась, в очередной раз отметив, что этот вопрос задают абсолютно все женщины, с кем случай сводит меня за столиком привокзальных забегаловок. Эти мимолетные, ни к чему не обязывающие случайные собеседницы стали для меня потребностью, словно я боялась разувериться в том, что было со мной давно, в моей прошлой жизни. — В местной больнице?
Она смотрела на меня с надеждой. Им всем непременно хотелось, чтобы я работала врачом, ходила в белоснежном халатике, мелко семеня каблучками по кафельному полу.
— Нет, — пряча улыбку, покачала я головой. — Работаю официанткой. Во-он в том гостиничном комплексе, в ресторане... — Я махнула рукой в сторону современного высотного красавца, возвышающегося на берегу моря. — Прекрасное место, европейский уровень... Вы не там отдыхали? — Она огорченно покачала головой. — А два раза в неделю танцую в данс-клубе экзотические танцы. Оказалось, что я умею прекрасно танцевать экзотические танцы.
— Я засмеялась. — В месяц зарабатываю больше, чем раньше за полгода.
Словно в подтверждение моих слов, мимо столика к выходу потянулась компания местных завсегдатаев. Увидев меня, они дружно замахали руками:
— Любушка, куколка, привет! Ты танцуешь сегодня?
— Конечно! — весело отозвалась я, махнув им в ответ. — Приходите!
Проводив растерянным взглядом шумную толпу, щедро осыпающую меня воздушными поцелуями, моя соседка снова повернулась. Во взгляде ее появилось болезненное недоумение:
— А как же... здравоохранение? Вы ведь кардиолог. Вы больше этим не занимаетесь?
— Почему же? — хмыкнула я. — Только этим и занимаюсь. Охраняю свое бесценное здоровье.
— Анечка! — в который раз подал голос несчастный супруг. — Дорогая, у нас поезд через полчаса!
— Да-да, милый, иду! — с раздражением отмахнулась жена и снова захлопала на меня глазами. — А... вы еще чего-то опасаетесь?
Я неспешно поменяла положение, вытянула ноги и покивала:
— Почему нет? По окончании следствия из «Медирона» всего лишь уволили главврача и трансплантолога... И сменили вывеску...