Беги, Люба, беги!
Шрифт:
— Затем, чтобы в одном месте собралось побольше псов.
— А мы тихо выехали из города... — додумала я. И поглядела на Колю с уважением.
Я проснулась от того, что по лицу полз горячий солнечный луч. Я потрясла головой и огляделась. «Фольксваген» стремительно летел по проселочным дорогам, оставляя позади клубящийся пыльный хвост. Слева тянулись обширные пестрые поля, справа, блестя под лучами, извивалась речка. Вскоре дорога нырнула в лес. Мы миновали старый деревянный мост и скоро снова выехали на простор.
— Нам туда! — махнул рукой Коля, и я увидела впереди явные
Мы въехали в город. По окраине убого белели новостройки, нелепо соседствуя с частными домами, преимущественно деревянными. Коля без всяких проблем отыскал нужную улицу.
— Подождите тут, пожалуйста! — сказал он, выбираясь из машины. Отсутствовал недолго. — Соседи сказали, что они на даче. Для нас еще лучше! Деревня... как же она называется? Ах да! Горелки!
До места с вышеупомянутым веселым названием добирались еще минут двадцать. Попетляв по деревеньке, остановились возле забора, за которым виднелся аккуратный двухэтажный домик. По обе стороны тянулся обширный участок, густо засаженный плодовыми деревьями. Возле крыльца кто-то возился с велосипедом.
— Добрый день! — крикнул Коля, приглядываясь к просторной мужской спине, обтянутой полосатой футболкой. — А где.? Человек поднял голову и посмотрел на нас из-под ладони. — Стас! — заорал вдруг Коля, и я сразу поняла, что мы прибыли.
Встреча армейских приятелей вышла горячей и громкой. Едва ли кто смог бы назвать Ферапонтова мелким, однако Стас был выше его на полголовы. Когда они принялись обниматься и выколачивать друг из друга пыль, шум пошел такой, что на соседнем участке с забора свалился петух.
Заслышав раздающиеся со двора вопли, на крыльцо выглянула высокая худая старуха со строгим лицом. Вслед за ней показалась девушка в просторном джинсовом комбинезоне.
— Приехали! — всплеснула она руками. — Наконец-то!
Выходило, что нас ждали. Девушка спустилась с крыльца, и я увидела, что она в положении — судя по всему, месяце на седьмом. Старуху звали Степанидой Михайловной. Оглядев нас со всех сторон, она пожевала губами и вернулась в дом, сообщив, что в ногах правды нет, а гостей нужно кормить.
Обед прошел в веселом оживлении. Буквально через несколько минут я перестала ощущать свойственную первому знакомству неловкость. Ферапонтов снова оказался прав, сказав, что его друзья мне понравятся. Мне нравились и бабка с ее напускной суровостью, и открытая веселая Стаська, и невозмутимый Стас, которому беспокойная натура молодой жены доставляла массу хлопот.
Ближе к вечеру бабка Степанида окинула взглядом мое колено.
— Что тут у тебя? — Я объяснила. Она понятливо покивала и деловито прошамкала: — Что ж, это можно поправить! Стас, растопи-ка, милок, баньку...
Я была в замешательстве, сильно сомневаясь в надобности парить коленку.
А бабка повернулась ко мне:
— Дам один веник... муж им тебя распарит, потом колено мазью натрем. К утру следа не останется!
Я изобразила восторг, одновременно соображая, кого она помянула. Мой муж... — это что, Ферапонтов?
— Иди-ка, сюда! — позвала меня меж тем бабка, поднимаясь на второй этаж. — Вот вам комната, располагайся!
Она ткнула пальцем
Перетащив в указанную комнату баул, я отправилась на поиски Кольки, поскольку следовало прояснить кое-какие мелочи. В обозримых, пределах Ферапонтова не наблюдалось, и я побродила по обширному саду, пока не наткнулась на характерную бревенчатую постройку. Из-за угла бани слышался, громкий мужской смех. Засомневавшись, стоит ли прерывать беседу столь давно не видевшихся друзей, я остановилась.
— Ой, бедовая она у меня! — услышала я голос Стаса и улыбнулась, поняв, что говорит он о жене. — Только и слежу, чтобы куда-нибудь не влезла! Чуть что — козлом скачет. Ну никакого соображения, что рожать скоро! Я с ней так устал, словно сам полгода беременный отходил. Мы тут бывший Дом культуры отремонтировали, сделали для пацанов клуб... Для девчонок, для мальчишек... Кружки разные, чтобы было чем заняться, а не материться да водку лакать. Я их обучаю, подружка ее Надька, Надькин муж... Стаська там лепку преподает, танцы... До сих пор танцует, ничего не могу с ней сделать! Беда, а не девка!
Коля рассмеялся:
— Ну так за что боролся!
— Это точно, — буркнул Стас, — покой мне только снится... А ты, я вижу, тоже крепко позиции сдал? — В тот миг я готова была уже показаться из-за угла, но после его слов замерла, как вкопанная. Сердце почему-то бухнуло и почти остановилось. — Красивая. Это... та самая?
Поскольку сердце уже не билось, я и дышать перестала.
— Та самая... — отозвался Коля, но веселья в его голосе и следа не осталось. — Только тут все сложно... Так, брат, сложно, как никогда мне не было! Вот не поверишь: сдохнуть за нее готов. Знал бы, что так лучше, — сдох бы прямо сейчас!
— Большие проблемы? А я помочь тебе могу?
— Можешь, браток... пусть она тут поживет немного... А мне вернуться в город надо, дела закончить.
— Можем вместе поехать.
— Нет... Ты пригляди за ней, ладно?
Вероятно, Стас ответил ему кивком, и я услышала, как звонко хлопнули друг о друга крепкие мужские ладони.
Я сидела на кровати в отведенной нам с Ферапонтовым комнате и никак не могла отдышаться. Случайно подслушанный разговор не давал покоя, заставляя сердце колотиться с невиданной частотой.
— Люба, Люба! Где ты? — встрепенулась я, услышав звонкий голосок Стаськи. Спустившись, увидела ее во дворе.
– - Пойдем, все готово!
Она провела меня к знакомому уже месту, только подходки мы с другой стороны. Возле дверей бани стояла низкая деревянная скамья, где, вероятно, и сидели тогда приятели. Сейчас она пустовала. Мы вошли в небольшой предбанник.
— Вот тебе все, что нужно, — деловито засуетилась хозяйка, выкладывая на столик простыни и полотенца. — Банька у нас первый класс! Ты раздевайся, иди, — махнула молодая женщина рукой, — там все готово. Ты извини, я бы сама тебе помогла, да мне в пару нельзя, — весело сообщила она, аккуратно погладив себя по животу. И, направившись к выходу, оглянулась: — Ничего, Колька все умеет! Он сейчас веник принесет, его бабка в чем-то чудодейственном вымачивает.