Беги, Люба, беги!
Шрифт:
Коля чуть отстранился, взял меня за подбородок и заглянул в лицо:
— О чем ты говоришь? Я никогда не оставлю тебя, и не мечтай! — поцеловав мои полные слез глаза, он засмеялся. — Ну, прямо целый океан! Не стоит плакать из-за пустяков... Я быстро вернусь, обещаю... Только дождись меня!
— Не уезжай! — упрямо мотнула я головой. — Останься, Коленька, пожалуйста...
Он улыбнулся и, не отвечая, прижал меня к груди. Слушая, как грохочет его сердце, я тихо плакала, потому что знала,что ни отговорить, ни остановить его не могу.
Коля уехал в ночь. Поняв, что слез не сдержать, я поднялась наверх. Вскоре
— Не расстраивайся! — она забралась с ногами в кресло и ободряюще улыбнулась. — С ним ничего не случится, он везунчик. В огне не горит, в воде не тонет.
Я только вздохнула, гадая, может ли она себе представить, с какими людьми придется иметь дело нашему везунчику. Встанет у них на дороге, они найдут способ ее расчистить.
— Знаешь, — смешно морща нос, хмыкнула моя собеседница, — пару лет назад Колька вдруг прислал Стасу письмо... Обычно они перезванивались, а тут он написал письмо! Незадолго до этого у него мать погибла.
— Как погибла? — Мать Ферапонтова я никогда не видела. Когда мы переехали, он уже жил один.
— Убили ее, — пояснила Стася. — Возвращалась с работы поздно, и какая-то сволочь возле подъезда ударила ее кирпичом по затылку. Кошелек забрали, сумку. В больнице она и умерла. Колька чуть по фазе не съехал, очень он мать любил. В милиции только руками разводили, мол, не первый случай, ищем. Он решил квартиру продать и по контракту в армию податься. Все уж было готово... — Тут Стаськино лицо приобрело мечтательное выражение. — И в этот самый момент, написал он Стасу, в соседнюю квартиру въехали новобрачные... Колька стоял на улице возле подъезда, а вы с мужем прошли мимо. Ты на него не глянула, а его словно молнией ударило. Представляешь ,так и написал! Сделку о продаже он в тот же день отменил... Ох, как же я тебе тогда обзавидовалась! Так романтично! У нас ничего подобного не было... — Она задумалась, поглядела куда-то на потолок и уточнила: — Нет, ну всякое, конечно, было... Меня тоже вроде как стукнуло... Правда, не в то место, куда нужно, но Стас, слава богу, все исправил! Но чтоб вот так... Удар молнии! Он тебе об этом рассказывал?
Я покачала головой. Что мне еще предстояло узнать о. моей сумасшедшей любви?
Стаська ушла, пожелав мне спокойной ночи. Я пожелала ей того же и, дождавшись, когда она закроет дверь, зарылась лицом в подушки, проревела до утра.
Памятуя, вероятно, о Колькиной просьбе, обитатели маленького горелкинского домика принялись опекать меня с таким энтузиазмом и любовью, что приблизительно к середине субботы я уже выбилась из сил. Три дня меня таскали по местным достопримечательностям, включая друзей и знакомых, водили за грибами и ягодами и даже отвезли на рыбалку. Как ни старалась, но выкроить время, чтобы как следует поплакать, я так и не смогла. На четвертый день, исчерпав местную культурную программу, Стаська предложила:
— Поедем с нами в город? Мне нужно в школу заглянуть, заодно покажем тебе свою гордость — детский клуб. Мы его на свои средства организовали! «Надежда» называется. Это, конечно, не из-за Надьки, а в более широком смысле. Надька хоровой кружок ведет, а Ленька, ее муж, — шоферское дело... Поедем, а?
Конечно, я согласилась. Про клуб она прожужжала уже все уши.
В одиннадцать мы были в городе. Отремонтированный бывший Дом культуры
— Машину специально для кружка купили, — похвасталась Стася и озабоченно взглянула на часы. — Ладно, меня в школе ждут. А вы со Стасом пока по городу погуляйте...
Стасу предложение, как и мне, не очень приглянулось. За эти дни я так нагулялась, что едва выздоровевшая коленка грозила опухнуть снова.
— Стаська, мы тебя дома подождем, — вылез с предложением супруг. — Я Любе нашу квартиру покажу, заодно чаю попьем...
Порешив на том, мы разошлись в разные стороны. Их дом оказался рядом со школой, на соседней улице. Мы поднялись на второй этаж и оказались в уютной однокомнатной квартирке.
— Располагайся, — кивнул Стас в сторону комнаты, — я сейчас...
Я прошлась, с интересом оглядывая обстановку. Почти половину стены в комнате занимали стеллажи с книгами, над диваном висела целая галерея фотографий. С некоторых пор фото в рамках стали вызывать у меня повышенный интерес. Пока я их разглядывала, Стас принес поднос с чаем.
— Садись, Люба... Варенье хочешь? Клубничное...
— Ага, — отозвалась я, — с удовольствием. А это кто?
— Стаськины родители... — проследив за направлением моего пальца, ответил он.
— А это? Свадьба Нади и Ленечки? — Стас подтвердил. Я окинула быстрым взглядом еще пару фотографий и уже собралась переключиться на клубнику, но в последний миг глаз отметил знакомые черты. — А это кто? Неужели Колька?
На фотографии красовались три бравых молодца, один лучше другого. Камуфляжная форма, береты лихо заломлены набок, в руках автоматы. А улыбки — как у голливудских кинозвезд.
— Он самый... — кивнул Стас. — Там я, Колька и Родька Сергеев. Служили вместе. Да, горячее было времечко... И точка, как говорится, не холодная!
— И кем служили? — поинтересовалась я, разглядывая форму геройской троицы. — Это что? — Я ткнула пальцем в нашивку на рукаве, эффектно выставленную перед объективом камеры.
— Наша эмблема! — гордо ответил Стас. Не усидел за столом, поднялся и встал рядом.— Разведка! Видишь, это разверстая пасть тигра. Ух, духи нас уважали! За Колькину голову награду обещали, прозвали его Тигром... Чуть что: «Фарух! Фарух!» Боялись как огня!
Пол качнулся под моими ногами, и стены поплыли прочь... Я пошатнулась, Стас перепугался, подхватил меня под руку и усадил на диван: '
— Тебе плохо? Голова кружится?
— Не волнуйся, Стас... — глухо пробормотала я, закрывая лицо ладонями, — все в порядке. Просто я устала... Я очень, очень устала.
К обеду мы вернулись в Горелки. Сославшись на плохое самочувствие, я поднялась в комнату. Покидала в баул вещи, потом села и написала пару строк на вырванном тетрадном листке. Стараясь не попасться никому на глаза, осторожно спустилась во двор и выскользнул в калитку. Пройдя несколько улиц, вышла к дому Ленечки. Он возился во дворе.