Бегемот
Шрифт:
Причальная мачта постепенно приближалась, однако шнур в саднящих руках шел теперь плавно вверх, так что карабкаться на этом участке оказалось сложнее всего. Зверушка монотонно подвывала, видимо вторя ветру. Скрипя зубами, Алек наперекор занемевшим мышцам одолевал последние метры пути. Особое спасибо сейчас хотелось сказать годам беспощадной фольгеровской муштры вообще и урокам фехтования в частности. Наконец появилась возможность дотянуться до края металлической распорки, и Алек, схватившись за него сначала одной, а затем обеими руками, немного повисел, восстанавливая дыхание, после чего
ВО МГЛЕ — К ПРИЧАЛЬНОЙ МАЧТЕ
Трясущимися пальцами он хоть и не сразу, но развязал узел у пояса и прикрепил конец к одной из опор. В размотанном виде веревка весила, пожалуй, не меньше центнера. И как он умудрился ее на себе дотащить?
Лежа на боку, он смотрел, как готовятся к переправе его спутники, разбирая меж собой баулы с необходимым снаряжением и инструментами. Видеть «Левиафан», так сказать, анфас, было несколько странно. Дремлющий монстр подавлял своим величием, заставляя чувствовать себя планктоном пред разверстой пастью кита. Однако темнота вокруг воздушного судна была еще безбрежней, разбавляясь лишь огненными точками костров, что жгли возле летного поля протестующие. А дальше, на горизонте, мерцал огнями город.
— Константинополь, — прошептал Алек.
— Мм, Константинополь, — вдруг поддакнула зверушка.
•ГЛАВА 15•
Путь вниз дался легко. Посередине башни шла металлическая винтовая лестница, по которой проворно спустилась вся пятерка беглецов.
Или их было уже шестеро? Алек все время чувствовал сидящее на плече существо, как будто единственное произнесенное слово добавило ему веса, как если бы сама способность к членораздельной речи была чем-то физически ощутимым. Остальным о происшедшем Алек, понятно, не сказал. Фольгера приводили в ужас даже вестовые ящерицы — к чему давать лишний повод, провоцирующий избавиться от подозрительного создания?
Хотя зверушка сама будто чуяла, когда надо говорить, а когда помалкивать. Пока что она ограничилась единственным произнесенным словом.
На полпути вниз Алек поравнялся с корабельным мостиком. В окнах виднелись фигуры двух дежурных офицеров, освещенных биолампами, однако те не смогли бы рассмотреть беглецов, надежно укрытых темнотой, внутри башни.
У люков воздушного судна застыл навытяжку караул. На британских часовых втихомолку косился наземный персонал в красных фесках, а те, в свою очередь, поглядывали на турок. Остальные османские солдаты дежурили у ворот летного поля, наблюдая за протестующими.
Причальную мачту внизу никто не охранял. В небе серебряным серпом висел месяц, и ее длинная тень указывала на запад, словно стремясь прочь от города и наводняющих его толп. Фольгер, взяв за ориентир этот указующий перст темноты, повел по нему остальных к дыре в заборе на дальнем конце поля.
Интересно, что будет, если их сейчас заметят. Здесь, на османской территории, у экипажа «Левиафана» прав
Внезапно малыш чутко застыл на задних лапках, повернув голову к кораблю. Алек замер и тоже вслушался. Где-то там раздалась свербящая трель свистка.
— Фольгер, кажется, они…
Ночь пронзил вой водородной ищейки, раздающийся с машинной платформы. Ну все: кто-то обнаружил Херста — связанного, с кляпом во рту.
— Идем, идем, — шепнул Фольгер. — До заграждения с полкилометра. Прежде чем бросаться в погоню, они обыщут корабль.
Алек припустил бегом, боясь даже думать, каких зверей дарвинисты могут пустить за ними по следу. Шестилапых ищеек? Жутких стрелковых мышей? А может, у них на корабле припасен кто-нибудь пострашнее?
Дремавшая за спиной темная громада явно пробудилась. Мягкие зеленоватые огни гондолы в одно мгновение вспыхнули ярче. Существо на плече у Алека вполголоса вторило то сигналам тревоги, то вою и лаю ищеек, то крикам и свисткам корабельной команды.
— Не думаю, что это нам поможет, — сделал он замечание.
— Поможет, — негромко отозвался маленький строптивец.
Минуту спустя на хребте монстра полыхнул слепящий луч прожектора. Сперва он черкнул по воротам летного поля, затем начал плавное вращение, как маяк над темной пучиной океана. Пока удача хранила беглецов, но надолго ли?
— Вы четверо, давайте, — выговорил вконец запыхавшийся Клопп, — а я так больше бежать не могу!
Алек замедлил темп, перехватив у механика тяжелый ящик с инструментами.
— Глупости, Клопп. Если мы растянемся, им будет проще нас засечь.
— Он прав, — согласился Фольгер. — А ну, подтянись!
Алек оглянулся через плечо. В их сторону двигался луч, под которым перламутровым ворсом загорались травинки.
— Ложись! — громким шепотом скомандовал он, и все дружно рухнули наземь.
Слепящий клинок света, не останавливаясь, скользнул над спинами беглецов. Прожектористы прощупывали в основном внешний периметр: их заботило, чтобы никто не ушел за пределы поля. Однако сомнительно, что Клопп доберется до забора прежде, чем луч пойдет по второму кругу.
Малыш с силой впился в плечо своими лапками. При этом он издал новый звук: что-то вроде хлопанья крыльев.
Алек оглянулся на корабль, и его глаза испуганно расширились: из-под гондолы, клубясь, плавно поднималась туча — множество хищных темных силуэтов с отливающими сталью когтями.
— Боевые ястребы, — выдохнул Алек.
Он живо помнил их в деле против немцев, на альпийском леднике. А еще Алек видел вчера, как кто-то из экипажа правил их накладные стальные когти на специальном ремне вроде бритвенного. Огромная стая боевых птиц рассеивалась в воздухе, который наполнился свистом их крыльев, будто пением стрел.
Алек глянул вперед. Забор виднелся в какой-то сотне метров.
Но спустя мгновение сверху зловеще зашелестели крылья. Алек вжал голову в плечи, ожидая, что сейчас начнется.