Бегемот
Шрифт:
— Вперед, вперед! — по-военному командовал Фольгер. — Мертвые мы им не нужны!
Алек побежал, уповая на его правоту.
Все больше птиц клубилось над их головами; ориентируясь на неистовое кружение пернатых, сменил направление и луч прожектора. Секунда-другая, и Алека словно пригвоздило к земле огненное око.
До слуха донесся вой ищеек; теперь он раздавался намного ближе. Звуку вторил зверек на плече.
— Они настигают! — крикнул Алек.
— Давайте, Бауэр, давайте! — как ни в чем не бывало командовал граф. — У вас кусачки!
Алек
Когда они добежали до заграждения, Бауэр вынул кусачки и взялся за дело. Тенета проволоки поддавались, но на это уходило время, а лай ищеек стремительно приближался. Когда подоспели остальные, Бауэр справился с работой лишь наполовину.
— Вон там растительность гуще. — Фольгер указал на темень за забором. — Полезайте и бегите строго на запад, покуда хватит сил, а там ищите себе укрытие.
— А вы? — удивился Алек.
— Мы с Хоффманом будем удерживать брешь столько, сколько сможем.
— Удерживать брешь? Гаечным ключом и фехтовальной саблей против всей этой оравы? Вам не устоять!
— Да, не устоять. Но мы их задержим. А когда дарвинисты поймут, что у них в руках хотя бы один техник и переводчик, то наверняка не станут гоняться за остальными. Особенно по османской территории.
— Мы все продумали, юный господин, — отдуваясь, сказал Клопп. — Все по плану.
— Какому еще плану? — воскликнул Алек, но ответа не получил. — Почему вы не поставили меня в известность?
— Прошу прощения, ваше высочество, — граф чопорно поклонился, — но вы в последнее время не в ладах с хранением секретов.
— Боже правый, Фольгер! Вам ли разыгрывать мученика!
— Не виси они у нас на хвосте, я бы бежал с вами. А так… кому-то же надо их удержать. Между нами говоря, мы с Хоффманом еще поторгуемся: достойное обращение в обмен на их шанс взлететь.
— Но я не могу… — упорствовал Алек.
— Ваше высочество, проход свободен! — доложил Бауэр.
— Ступайте, — велел граф, без лишних слов передавая свой саквояж Клоппу, уже успевшему пролезть через дыру в заграждении.
В отдалении различались мятущиеся силуэты ищеек и людей, гротескно огромные в свете прожектора.
— Но, Фольгер, — Алек стиснул кулаки, — как же мне без вас? Я же один не справлюсь!
Граф был непреклонен.
— Боюсь, иного выхода нет. — Фольгер отсалютовал саблей. — Прощайте, ваше высочество. Будьте достойны своего отца.
— Мой отец мертв, а вы-то нет!
— Прошу вас, господин, — Алека схватил за руку Бауэр, — надо спешить.
Алек хотел вырваться, но дюжий капрал был и крупнее, и сильнее. Он чуть ли не волоком протащил Алека через дыру в заграждении. Колючки рванули рукава куртки. Существо на плече, юрко пригнувшись, успевало подражать охотничьему вою ищеек.
ЗАСЛОН
Спустя
Фольгер, должно быть, ведет сейчас переговоры, предлагая себя и Хоффмана в обмен на свободу остальных. А у дарвинистов и выбора особо нет: они просто не могут позволить себе лишиться последнего техника и переводчика.
Алек замедлил шаги.
— Прошу вас, господин, — усилил хватку Бауэр. — Нам нельзя назад.
— Да я понимаю. — Алек, стряхнув с себя руку капрала, остановился. — Только и мчаться что есть духу тоже нет смысла: как бы у старины Клоппа не случился сердечный приступ.
Клопп спорить не стал. Уперев руки в колени, он стоял согнувшись, тяжело переводя дыхание. Алек поглядел в ту сторону, откуда они прибежали, — нет ли признаков возможной погони. Все тихо. Птиц и тех не слышно.
Ну что, вот тебе и свобода. Только ничего в ней не ощущалось, кроме беспросветного одиночества. Нетрудно догадаться, что сказал бы сейчас принцу Александру его венценосный отец: «Время взять бразды правления на себя».
— Мы по пути ничего не обронили?
— Никак нет, — быстро сориентировался в поклаже Бауэр. — Беспроводная рация, инструменты, слиток золота — все при нас, господин.
— Золото… — произнес Алек.
Интересно, насколько тормозил их бег этот последний остаток отцова богатства? С каким удовольствием он обменял бы его без остатка на несколько минут форы, необходимых, чтобы спасти Фольгера. Однако сейчас не время распускать нюни, размышляя, что было бы, если бы…
— Да, и еще вот это, — подал голос Клопп, вынимая из кармана куртки маленький кожаный тубус с папской печатью в виде двух скрещенных ключей. — Он сказал, что отныне вам предстоит носить это при себе.
Алек не мигая смотрел на кожаный футляр с грамотой Папы Римского, удостоверяющей, что он, Алек, — законный наследник титулов и состояния своего отца, вопреки воле его двоюродного деда, императора. С такой поддержкой можно было смело претендовать на титул наследника престола Австро-Венгрии. Вот почему на него охотились германцы: в его власти было взять и положить когда-нибудь конец этой войне. Сжимая в руках футляр с грамотой, Алек внезапно понял, что всегда доверял хранить эту важнейшую бумагу Фольгеру. Теперь же о сохранности этого документа, а вместе с ним и о собственном будущем придется заботиться самостоятельно.