Байки Дыма
Шрифт:
Дым слушал и краем глаза следил за ее руками. В пальцах сталкерша вертела непонятно откуда взявшийся огрызок карандаша.
– Обе две, значит. И что ж вы дальше собираетесь делать? – спросил он, стараясь не упустить из виду ни одного движения.
Все в ней, вроде, было знакомо. Только глаза стали синие-синие, как васильки.
– Дальше…
Белая, казалось, немного замялась.
– Дальше мы на волю вернуться хотим, за Кордон. Если, конечно, Зона нас, таких интересных, отпустит.
– А чего б ей не отпустить? – хмыкнул
Когда женщина ушла, он принялся сосредоточенно изучать стол в том месте, где она водила карандашом. И к своему удивлению, нашел два слова, выведенных ровным почерком Белой.
«Нельзя. Отсюда».
***
Белая вернулась снова несколько недель спустя.
– Выглядишь так, будто за тобой стая голодных снорков по всем оврагам охотилась, – заметил Дым, разглядывая женщину.
Глаза у нее были голубые, как незабудки.
– Лучше б снорки, – вздохнула сталкерша.
– Что, Зона не отпускает? – участливо спросил он.
От его вопроса Белая вздрогнула и поморщилась.
– Нельзя ее за кордон, Дым. Никак нельзя.
– Кого из вас?
– Аномалию твою! – рявкнула сталкерша. – В прошлый раз она тебе тут красиво заливала, нечего сказать. Только нельзя ее отсюда выпускать. Недоброе она замыслила.
– Да кто ж из вас кто?
– Днем я, ночью Амалия. Иногда случается наоборот, когда у кого-то из нас силы бодаться кончаются. У нас же с ней не существование, а постоянная война. Не просто так она себе тело искала, будучи аномалией. Мстить она задумала, Дым.
– Кому мстить?
– Да всем подряд. Я ж про нее теперь почти все знаю. Письмо ее оказалось липой. И Славика своего она в Зоне так и не нашла. На этой почве ее и переклинило, мозги совсем у девки отказали. Потому-то она и сгинула так глупо. Только вот обида на весь белый свет у нее оказалась такая, что пережила ее саму.
– И что делать думаешь с аномалией этой?
– Не знаю, – пожала плечами Белая. – Пока силы есть, повоюем еще. Или я ее, или она меня. Только я ей из Зоны уйти не дам. Подыхать буду, а все равно не дам. Слово даю. Одного она не учла аномальным своим разумом. Она-то жить хочет, а я… Но зачем-то мне жить еще надо. Чувствую я, что еще не все, не конец истории.
– Не конец, значит, – задумчиво отозвался Дым. – Скажи-ка мне, Белая, тебя в миру-то как звать?
– Анькой, – удивленно отозвалась та. – Анна Сергеевна я по паспорту. А тебе-то с этого какой прок?
– Да просили, Анна Сергеевна, за тебя. Выходит, знала наша Дина, в какую жопу ты тут вляпалась по дурости своей.
– Знала. Она много чего знала такого, о чем лучше молчать, – кивнула Белая. – Виделась я с ней, Дым. Уже после Амалии. Так что она, можно сказать, с нами обеими знакома была. Потому, наверное, и беспокоилась обо мне.
– Так ты, выходит, тоже уже в курсе?
– В курсе. – Женщина
Дым бросил на нее косой взгляд и понял, что действительно вырвет. С нее станется.
Гуманисты
– Не верю я во всю эту вашу монстру! – хорохорился очередной новичок. – Что-то пока ничего даже близко похожего не встречал.
– Естественно не встречал, – отозвался Дым, – ты в баре сидишь безвылазно с момента прибытия. А вот как дальше сунешься, к центру Зоны, как кровосос тебе там половину жопы отгрызет, тогда-то быстро образумишься да поумнеешь в миг.
– Кровосос – это что-то вроде комара что ли?
– Конечно! – заржал Дым. – Такого комара, что никаких рук прихлопнуть не хватит.
– Неужто такой огромный?
– Да побольше тебя будет, – ответил бармен. – Ты, брат, про Зону вообще ни черта не знаешь, а всё туда же. Геройствовать тут пришел.
– Не геройствовать, а по делу, – обиженно отозвался новичок. – Вот если ты такой умный, то и расскажи мне про Зону. И про обитателей ее всяких. А то гляжу я, злые тут все. Гуманистов днем с огнем не сыщешь.
– Почему же? Хватает в Зоне и гуманистов. Болотный Доктор, например. Он и мутантов латает, и людей, если повезет договориться.
Или Белая. Она до Зоны хирургом была, многих сталкеров с того света вытащила да выходила. Хорошая барышня, отзывчивая, но характера своенравного.
А есть еще один таинственный персонаж. Его сталкера Вивисектором прозвали. Говорят, такие он вещи делать может, что только диву с него даешься. Тоже гуманист, между прочим. Спасает людей от скоропостижной и бесславной кончины, так сказать.
– Что ж он такого делает интересного? – полюбопытствовал новичок.
– Да был тут один товарищ, – начал рассказывать Дым: – Тоже по делу сюда шел, как ему думалось. А оказалось, заманили его сюда хитроумным способом злые монолитовцы да покалечили добра молодца, белу рученьку отпахали по самое не балуй. А гуманист этот маниакально настроенный, Вивисектор который, того самого молодца подлатал, да рученьку сделал не простую, а механическую. Из подножного практически барахла.
И ведь так хорошо, собака, сделал, что по функциям от родной не отличить.
Ходит теперь этот молодец, жизнью и собой вполне довольный. Тоже вон помогает всяким. Следовательно, вот тебе и еще один гуманист. А ты говоришь, нет таких.
– Откуда ж взялся этот ваш Вивисектор?
– А этого, брат, никто не знает толком. Слухи ходят всякие, байки про него рассказывают. Только правды в тех байках, сам понимаешь, ни на грош.
Новичок задумался и притих.
– Сказки это все, Дым, – выдал, наконец, он. – Тебя послушать, так вокруг одни милейшие люди, всем готовые помочь за простое человеческое «спасибо».