Байки Дыма
Шрифт:
– Ух ты! Дефицит! – восхитилась Динка, втягивая носом воздух. – В Зоне же нормального чая днем с огнем не сыщешь.
– Кому не сыщешь, а у кого в друзьях хорошие люди имеются, – пожал плечами Дым. – У меня и не такие радости в запасах водятся, уж поверь. А для хорошего гостя и дефицита не жалко. Только ты от темы-то не уходи. Рассказывай, что тебя с болот выдернуло?
Динка, казалось, замялась под пристальным взглядом.
– Дядь Дым, ты про Шального слышал? – осторожно поинтересовалась она.
Бармен кивнул,
– Как тут не слышать, если вся Зона только о том и гудит, – проворчал Дым, ставя перед гостьей стакан с чаем. – Его, вроде, бандиты для какого-то дела интересного наняли, а он возьми и крышей повредись, так сказать, при исполнении. А ведь матерый был мужик. Мог, говорят, хоть снорка привести на веревочке, хоть артефакт достать из самой ж… глуши. Один из самых лучших наемников в Зоне был. А за кордон отправили трясущееся, мямлящее нечто без признаков разума. Тяжелый, однако, случай, – подытожил он. – Интересно мне знать, что такого должно было случиться, чтобы так поломать человека?
– Так ведь это я его, дядь! – выпалила Динка и… заревела.
За годы, проведенные в Зоне, Дым научился почти ничему не удивляться. Но внезапное признание и Динкины слезы убедили его в том, что умение свое он постиг не в совершенстве.
– Как это ты его? – спросил он, когда девчонка немного успокоилась.
– Да вот так! – всхлипывая, пыталась объяснить она. – Его бандиты не просто так наняли, а чтоб меня с болот достать и обратно к ним отправить. Я же им, как рыбья кость в горле! Потому что сбежала и потому, что с мутантами управляться могу. Вот они и ищут способы меня вернуть. Считают своей законной собственностью!
Динка разрыдалась с новой силой.
Дым ласково погладил ее по голове.
– Ты успокойся да расскажи по порядку. Самой же легче будет, как выговоришься.
Дождавшись, когда рыдания утихнут, Дым высыпал перед девчонкой горсть конфет.
– Ничего себе! – Динка улыбнулась. – Дядь Дым, ты меня балуешь.
– А что еще с тобой прикажешь делать? Не каждый день у меня тут, знаешь ли, барышни слезы льют. Но, раз успокоилась, давай мне свою историю про то, как маленькая девочка большого дядю-наемника доконала.
Динка вздохнула, но начала рассказывать:
– Он когда только на болота пришел, я на него особо внимания не обращала. Бродит очередной залетный, мне-то какая разница? Пусть
Мне интересно стало, что ж он такое ищет-то? Да и пошла я к нему на встречу. Только чувствую, намерения у него совсем недобрые. Ты ж, дядь, сам знаешь, я видеть-то вижу, а объяснить не могу. Знаю просто и все тут.
Перехватила я его на тропе, спросила, какого лешего ему тут надо. А он и говорит, мол, бандиты тебя обратно требуют и, если сама не пойду, то силком утащит. И никакие мутанты не помогут. Ему, дескать, уже заплатили, поэтому дело делать надо.
Пробовала я с ним поговорить, даже подкупить пыталась. Да только ему-то плевать, что со мной будет. Он свое получил, а дальше хоть трава не расти. И знаешь, дядь, я как вспомнила, что у бандитов со мной творилось… каждую эту сволочь бездушную, каждую рожу. Разозлилась так, что в глазах потемнело.
Давай, говорю, попробуй меня отсюда вытащить, если жить надоело. Только он дурак оказался, не понял, что я тоже шутки шутить не буду.
Динка замолчала, сосредоточившись на конфетах.
– А дальше что? Не тяни.
– А дальше…
Есть на дальнем краю болота местечко, там домик стоит. Может, сторожка была или еще черт знает что. Загнала я его туда кровососами и начала голову ему морочить на чем свет стоит. То воспоминаний своих ему подкину про время у бандитов, то травить начинаю мутантами, как зверя в норе. Подпущу совсем близко, но убить не даю.
Меня так еще до Зоны урод один пугал из братков. Заходил в комнату с собакой своей огроменной на поводке, да поводок приспускал.
Собака рычит, рвется, когтями скребет по полу. А я в угол забьюсь от страха и молюсь, чтобы поводок этот проклятый выдержал. Или чтоб не выдержал, и загрызла меня эта тварь, лишь бы только не бояться больше, не видеть их обоих. А браток смотрит на это все и ржет, как больной. Весело ему было, видишь ли.
Мне однажды так страшно стало, что в голове помутилось, да я и врезала его собаке по морде, что есть сил… За это-то меня в Зону и спровадили. Мол, уму-разуму учить в суровых условиях. Чтобы шелковая была и послушная.
Динка всхлипнула, но сдержалась, чтобы снова не зареветь.
– А здесь еще хуже стало, чем за кордоном. Чего только они со мной не делали. Вот я и припомнила все, что только можно, да и втемяшила ему в голову, чтоб знал. Ты ж знаешь, дядь Дым, я такое могу. Как-то у меня получается.
Все я ему показала, до мельчайших подробностей. Но не сразу, а постепенно, чтоб подольше мучился.
Поначалу он сопротивлялся, как мог. Сильный мужик оказался, действительно упрямый. Надолго его хватило. А потом сдавать начал потихоньку, проняло его наконец.