Байбаков
Шрифт:
В те годы начальник Главтюменнефтегаза Валерий Исаакович Грайфер хорошо запомнил, как до последнего бился Маслюков: «В ЦК КПСС собрали большое совещание крупных предприятий. Участвовало человек 150. Вел то собрание член Политбюро ЦК КПСС Егор Кузьмич Лигачев. А большой доклад о перспективах экономического развития делал Юрий Дмитриевич Маслюков. Во время выступления его постоянно перебивал один из главных „прорабов перестройки“ секретарь ЦК КПСС по экономике Николай Никитич Слюньков. Вел себя развязно. Маслюков очень терпеливо отвечал на вопросы, давал пояснения. А потом не выдержал: „Я так понимаю, что вы не удовлетворены моим сообщением. Так давайте вы встанете на мое место, я — на ваше и пойду к такой-то матери…“». Что и говорить, отчаянный поступок.
А в 1998 году на его долю выпало новое испытание. Дефолт. Спасать страну призвали Евгения Максимовича Примакова. Говорят, одним из важнейших условий согласия возглавить правительство, он назвал работу Юрия Дмитриевича в качестве своего первого заместителя. В тяжелейших условиях Маслюков, пользуясь полной поддержкой Евгения Максимовича, наводил порядок и восстанавливал рухнувшую экономическую и финансовую инфраструктуру. Однажды во время переговоров с представителями МВФ, от которого тогда полностью зависела наша страна, один из эмиссаров не выдержал и поинтересовался, как же российское правительство может закладывать в бюджет такие ничтожные пенсии. Вопрос, конечно, был странный. Задача чиновников МВФ всегда сводилась к ограничению расходов подконтрольной стороны. Обладая потрясающим хладнокровием и чувством юмора, Юрий Дмитриевич ответил: «Как коммунист коммунисту (а он до последних дней оставался членом КПРФ. — М. С.)я вам отвечу, что я с вами полностью согласен. Но как руководитель разоренной страны скажу: ничего другого мы себе позволить не можем». Несмотря и вопреки, он все-таки сумел удержать страну от катастрофы. Здесь проявились лучшие его качества: принципиальность, умение держать удар, противостоять нажиму… Как раз то, чему его научили годы работы с Байбаковым.
В те годы идеи планирования были не популярны в принципе. Руководство страны призывало: больше демократии, больше гласности! Но гласность понималась особым образом. Сталинские преступления? Пожалуйста! Бюрократизм советской государственной машины? Тоже хорошо! Секс вообще и проституция в частности? Народу очень нравится! А вот серьезные аналитические работы, посвященные анализу плановой экономики? Нет… не надо, не стоит.
Когда Николай Константинович ушел с поста председателя Госплана СССР, он задумал написать книгу «В экономическом штабе страны». Работал около двух лет. Помогали работники Госплана. Д. В. Украинский рассказывал нам, как он и его друг Владимир Воробьев приходили к Николаю Константиновичу на квартиру в Гранатный переулок, 10 и обсуждали план книги, готовили материалы, подбирали цифры…
Готовую рукопись Байбаков вручил секретарю ЦК H. H. Слюнькову. Тот, кстати, более десяти лет работал его заместителем в Госплане СССР. Он знал о подготовке книги и, получив рукопись, заверил Николая Константиновича, что книга будет очень полезна, особенно для молодежи, которой важно знать, как работали их отцы и деды, как наша страна пришла от сохи к атомной энергетике и космосу.
Но шла неделя-другая… месяц, второй. А от Слюнькова не было никаких известий. Николай Константинович забеспокоился: что случилось? Но сколько он ни обращался к Николаю Никитичу, никакого вразумительного ответа о судьбе книги получить не мог. «Только в 1998 году — рассказывал Байбаков, — при встрече с H. Н. Слюньковым я узнал, что Горбачев не дал согласие на издание. Началась „перестройка“, идеи которой никакие сходились с изложенным в моей книге». Вот тебе и гласность!
Но, как известно, рукописи не горят. 6 марта 2011 года исполняется 100 лет со дня рождения Николая Константиновича. К этой дате под руководством внучки Марии Владимировны Байбаковой издается десятитомник его трудов. Среди известных и малоизвестных опубликованных работ увидит свет и та самая рукопись…
Всего за два-три года страна изменилась до неузнаваемости. В перестроечном угаре клеймили и
Как вспоминал Николай Константинович Байбаков, в 1988 году в одном из номеров газеты «Известия» появилась публикация о только что прошедшем заседании Совета Министров СССР, в которой были перечислены присутствующие и, в частности, названы фамилии всех государственных советников. В Совмин и ЦК пошли гневные письма: почему в советниках пребывают «застойщики», то есть руководители застойного периода, и что хорошего они могут посоветовать новому правительству в период перестройки? Под нажимом этих писем в Совет Министров был вызван сначала Дымшиц, и ему было предложено отправиться на отдых. Затем напомнили Нуриеву… Кто следующий?
Байбаков не стал дожидаться: не хотят — не надо. Тем более толку от советов — никакого! Написал заявление об освобождении от должности государственного советника и пошел к Н. И. Рыжкову, который тогда возглавлял правительство. «Знаешь, Николай Иванович, я не жду, когда ты меня вызовешь и предложишь подать в отставку. Сам с этим пришел. Давай-ка освобождай меня, буду работать в Институте проблем нефти и газа АН СССР и заниматься вопросами, которые еще не пробил». И просьбу Николая Константиновича удовлетворили…
Он никогда не «болел властью», не стремился к должностям, совершенно был равнодушен к материальным благам… Всю жизнь у него была другая страсть — нефть и газ. Это было его родное любимое дело. И те годы, что ему остались, он решил посвятить ему — целиком и без остатка — насколько хватит сил. Тогда — в 1988 году — круг словно замкнулся.
А последним пристанищем и обителью нефтяника и газовика номер один стал ИПНГ — Институт проблем нефти и газа. Его создавал еще Владимир Николаевич Виноградов — легендарный ректор «керосинки» (сегодня это РГУ нефти и газа им. И. М. Губкина), близкий друг Байбакова, человек удивительной судьбы.
Он родился в 1923 году в Подмосковье в семье железнодорожника. В 1940 году поступил в губкинский институт. А через год, в 41-м, ушел добровольцем на фронт. Героическая оборона Москвы, потом страшные бои подо Ржевом. Именно там его тяжело ранили. Молодой парень потерял ногу (ниже колена). А в 1943 году он вернулся в институт на вновь созданный механический факультет. Окончил учебу, а потом сделал отличную карьеру по комсомольской линии — дорос до заведующего отделом студенческой молодежи Московского горкома ВЛКСМ. Как вспоминают студенты тех лет, это был не просто комсомольский вожак, а настоящий кумир, всеобщий любимец. Благодаря его поддержке комсомольская организация в институте превратилась в своеобразный студенческий профсоюз. Трудно сказать, до каких высот мог дойти Виноградов по этой линии, но в 1951 году он поступил в аспирантуру, успешно защитился, начал преподавать, впоследствии стал деканом горно-нефтяного факультета, а в 1962 году — ректором института.
Это был подлинный расцвет «керосинки». За те годы, что Виноградов возглавлял институт (вплоть до 1993 года), он совершил настоящую революцию в сфере отраслевого образования. Именно он наладил теснейшую связь с производством. И не спонсорскую — в духе, мы вам готовим специалистов, а вы помогайте нам… А такую: вуз активно занимался научной работой, выполнял заказы производственников, а на средства, поступавшие от внедрения научных разработок, строились учебные корпуса, общежития, жилые дома для преподавателей, организовывались могучие практики по всему Союзу. Когда государство в 1990-е годы практически бросило высшее образование, Виноградов нашел выход и из этой, казалось бы, безвыходной ситуации. В 1992 году он организовал первый негосударственный совет попечителей в нашей стране, куда вошли ведущие нефтегазовые компании. Вот уже много лет возглавляет этот попечительский совет профессор Валерий Исаакович Грайфер.