Бастион
Шрифт:
Мавленкорх обернулся к остальным судьям:
— Я обвиняю Гунальфа Веспара в предательстве! Когда он ушел за стену, кстати, по твоему личному распоряжению, Дуэндал, то снюхался там с Тьмой. Не знаю, что они могли предложить, но Гунальфу Веспару хватило этого, чтобы предать Гарнизон, честное имя и всех эльфов Анорахада!
Вот, значит, как. Теперь предатель не сам Маленкорх, а я. Мне предстоит умереть грязным предателем, запятнавшим свое имя (да-да, Охренуэль, это теперь мое имя!). Не бывать этому! Я хотел уже выкрикнуть, что Маленкорх сам предатель, но не успел.
— Мы все поддерживаем обвинение Хальвина Маленкорха. Гунальф Веспар напал на него при свидетелях, его действия сорвали волшбу и привели к огромным потерям.
С бледного костистого лица на меня недобро смотрел взгляд красноватых глаз. Голос Воителя дрожал от ярости. Весь его план полетел в трубу, а это многое значит. Я пересчитал черные жемчужины на его шее. Да нет, вроде столько же, сколько было раньше. Но страх! Страх хотя бы на одну ступеньку спуститься вниз, он пожирал Дуэндала изнутри. Как это похоже на поведение Пелерина!
— Все ясно, — мелодично произнесла Эфелита, — тут и думать нечего.
Она все так же сидела с отсутствующим видом, но ее глаза жадно заблестели. Как можно быть на столько больной? Она себе места не могла найти, пока не увидит, как я расстанусь с жизнью.
— Думаю, — подал голос Глендрик. — Надо дать слово обвиняемому. Мы должны узнать, чем он руководствовался.
Дуэндал перевел взгляд на жреца, посмотрел несколько секунд, но Глендрик выдержал его.
— Я настаиваю, — твердо произнес жрец.
— Гунальф Веспар, — тяжело вздохнул Воитель, — у тебя есть, что сказать в свое оправдание?
У меня было! Я сделал шаг вперед:
— Да, я прервал колдовство Маленкорха…
— Господина Маленкорха, — поправил меня Дуэндал.
— И мои действия привели к огромным потерям в наших рядах, — не собираясь поправляться продолжил я, — но сделал я это вовсе не из-за того, что продался Тьме. За день до штурма, я узнал, что Хальвин Маленкорх, готовит предательство. Своим Пилум…ээээм….Индастра, он собирался разрушить часть стены и открыть путь для войск Тьмы!
По залу прокатился удивленный вздох.
— Ложь! –выкрикнул Маленкорх.
Эфелита впервые проявила заинтересованность происходящим, посмотрев на мага. Глендрик приподняв брови остался неподвижен, а Дуэндал еле заметно улыбнулся.
— Ложь! –вновь повторил маг. — Это ничтожество просто пытается выторговать свою никчемную жизнь!
— Это тяжелое обвинение, — промолвил Глендрик.
— Что ты хочешь сказать? — взъярился Маленкорх.
Давайте, давайте, ребята, вцепитесь в глотки друг друга!
— В свете новых обстоятельств, — Глендрик стал похож на кота играющего с мышью, — считаю правильным лишить тебя, Хальвин, права голоса. До выяснения этих обстоятельств. Ничего личного.— Что-о-о?!
Маленкорх аж привстал с кресла. Казалось, еще чуть-чуть и он набросится на жреца с кулаками.
— В словах Глендрика есть смысл, — жестко отрубил Дуэндал. — Тот, кто находится под обвинением, не может судить.
— Так, оказывается это меня судят?
Маленкорх шипел змеей. Он уже догадался, что его недруги спелись и всеми силами пытаются
— Не тебя, — все так же спокойно ответил Дуэндал. — Но мы выяснили мотив обвиняемого и, по его словам, он предотвращал твое предательство. Надо разобраться, есть ли правда в его словах.
— Чтобы лишить меня голоса, нужно единогласное решение всех судей, я ничего не перепутал?
Горящий взгляд мага уперся в Эфелиту. Целительница хоть и пыталась сохранить невозмутимый вид, все же закусила губу. Ей не хотелось вступать практически в открытую конфронтацию с Маленкорхом, но и подводить своих, без пяти минут союзников, тоже. Но больше всего она хотела увидеть мою смерть, больная сучка!
— Все верно, — ответил Дуэндал. — Требуется единогласие.
Он посмотрел на Эфелиту, лишь слегка кивнул головой и она, заерзав на кресле, выдавила:
— Знаешь, Хальвин, обстоятельства действительно эммм не простые. Все-таки серьезное обвинение, но я думаю мы быстро разберемся с этим. Просто ради проформы я, пожалуй, тоже соглашусь с Глендриком и Дуэндалом. Не обижайся.
Вот так, одним кивком головы Дуэндал продал мою жизнь. Но это он так думает, а я еще повоюю!
Взгляд Маленкорха метал молнии. Я бы не сказал, что он похож на боящегося разоблачения. На того, кого унизили, оскорбили — да, но только не на застывшего в страхе. Насколько я понимал, о сговоре остальных троих, где платой служила моя голова, он не знал. Запомню и попробую это использовать.
Дуэндал обратился ко мне:
— Гунар Веспар, скажи откуда ты узнал о том, что сообщил суду и кто может подтвердить твои слова.
— Допросите Симальфа Пелерина, именно он сообщил мне, все, что я сейчас рассказал.
По губам Маленкорха скользнула его мерзкая тонкая улыбка. Дуэндал немного помолчал и произнес:
— Пелерин погиб сегодня, когда враги проломили тараном ворота.
У них еще и таран был? Я не видел его, когда стоял на стене. Черт, да не о том думаю. Пелерин погиб! Навряд ли он откровенно признался бы, что сдал своего хозяина, но это был шанс. Пока бы его допросили, потом бы принялись допрашивать его эльфов и рабов, а там бы потянулась ниточка. И пока судьи бы занимались заговором Маленкорха, у меня был бы шанс уцелеть. Но вот шанс этот растаял, словно дым на ветру. Исчез, оставив меня даже без тени доказательств моей правоты.
— Может закончим на этом комедию? — спокойно, даже немного с ленцой спросил Маленкорх. — И вернемся к делу, ради которого собрались.
Но Глендрик, почуяв редкую возможность пошатнуть власть Маленкорха, спросил меня:
— Скажи, Гунальф Веспар, может быть ты говорил на эту тему с кем-нибудь до битвы? Обсуждал, просил совета? Ну, вспомни.
Да вам я хотел об этом рассказать, мерзавцы! Тебе и этому красноглазому! Но вот, незадача, вы продали меня, ради союза с такой же, как и вы, мерзкой бабой! Вот только вслух я этого сказать не мог. Для меня с этого судилища один выход — эшафот. И подобная речь, только бы ускорила события. Думай, Игорь, думай! Безвыходных ситуаций не бывает.