Бастарды
Шрифт:
– Диман, ты почему не трахнул?
– Польски был ближе всего. Я приоткрыла веки. На нас мужчины не смотрели, но шли в направлении двери номер двадцать один.
– Тупанул, - хмыкнул мистер Хаски. Опять противные ямочки и как вчера ночью насмешка. Точь-в-точь та насмешка.
– Грудь пощупал, а там пусто. Вот и поржал. Она и сбежала.
Смех долг звучал, пока я, заперев под ключиком дыхание в груди, прижималась к Волчице. Подруга боялась вздохнуть лишний раз, пока Аристократы передвигались рядом с нами, казалось на расстоянии метра.
–
Я и Волчица долго провожали удаляющиеся спины в сторону зала номер двадцать один. Мы в абсолютной тишине, соединенные моей рукой и плечом подруги, невидимые для чужих глаз.
Я обернулась на Волчицу. Взгляд мог сказать больше слов в нашем случае.
Хлопок двери к месту баттла был громким, а мы продолжали смотреть друг на друга. Только что услышали что-то важное? Я не ошибаюсь?
– Хаски про тебя говорил?
– спросила Волчица.
– Похоже, - молча я изучала закрытую железную дверь. Такое ощущение что этой дверью мне сейчас снесли гордо приподнятый подбородок, заставив опуститься вниз.
Думала, что я ему понравилась, хоть немного. Показалась достаточно привлекательной для поцелуя. Что день на горках произвел впечатления на него, как и на меня? Дура, Вильмонт!
В голове мерзкая жижа грязи растеклась, прошла по всем источникам, по крови, по дыханию, по телу. Всем важным направлениям. Захватила и энергию. Я в мерзкой вонючей жиже. Стояла и обтекала. Это не горячая лава. Это холодная мерзкая дрянь, на которую противно было наступить не то, что прикоснуться.
Чувствовала полный рот жижи, куда он меня целовал, где прикоснулся к груди или дотронулся до затылка. Как мерзко! Рукой прикоснулась к волосам на затылке и стряхнула. Словно поможет? Скривилась. Наступила в эту жижу. Нет, я сама в этом ужасе утонула, поо своей глупости. Вцепилась в волосы, желая помыться, стереть прикосновения к волосам. Противный налет на губах и на теле. Вранье. Глупое вранье, которое я ненавижу. Я и себя должна ненавидеть за вранье.
– Пойдем выпьем по бокальчику вина, иначе спалимся!
– Волчица обняла меня, как некогда мама, или брат или сестры. Похоже слишком на их теплые ладони. Я подмигнула на этот личный жест. Мне этого не хватало.
***
– Здарово! Аристократы!
– помахала рукой приветственно заходя в зал. Были уверенны, что они давно играли. Но нет. Двадцать человек сидели за столом.
– А чего не играем?
– Вас ждем? Где пропадали?
– Макс укоризненно спросил.
– А мы маленько затерялись в районе бара, - я буду улыбаться, Аристократ, ты что-то попутал в жизни. Не забудь, мир крутится и вокруг меня. Всемирный закон, а ты его забыл.
– Мы через секунду будем, - показала на женскую раздевалку. Там обнаружились девушки. Несколько штук.
– Сколько можно ждать?
– спросила Олеся раздраженно. А мы сделали вид, что не слышали.
Я лично не стала переодеваться, взяла только
– Как это одевается, - ворчала Олеся - А это куда сувать?
– не могла понять девушка, что это радиопередатчик. Я выхватила резко наушник из ее рук.
– Что ты делаешь?
– отшатнулась, как будто, я прокаженная.
А я устало вздохнула с наушником в ладонях.
– Пытаюсь заразить смертельной болезнью... Это наушник. На ухо надень, - показала на черный предмет с проводком. Протянула ей, раз не доверяет. Но Олеся, мысленно поломавшись, отогнула прядь волос от уха:
– На, всё равно не разбираюсь,- я вдела ей в ухо.
Минут через десять девочки вышли из раздевалки. Волчица переоделась, конечно, надо блестнуть фигурой. Костюм из тянущегося материала облеплял фигуру и наглядно демонстрировал, что у Бастарда отсутствовали лишние килограммы. Маша с Кристинкой остались, как и я, в спортивных, просторных вещах. Улыбаемся, Анна Вильмонт! Я и улыбалась.
– Начнем?
– Трески возлежал на диване, закинув ногу на ногу.
– Интересный костюмчик, - оглядел парень свои ноги скрещенные и дальше насколько позволяло самолюбование.
– Девочки, вы тоже ничего, - обратился к тем, кто переоделся.
– Неожиданно, - взглядом натолкнулся на Волчицу.
– Блондиночка, а у тебя классная фигурка для Бастарда.
Наша примадонна хмыкнула, но было видно, что ей лестно.
– Кто-нибудь знает, как играть? Я играл в глубоком детстве, лет в десять первый и последний раз...
– начал Трески рассказывать. Я стояла в компании, стараясь ничем не выдать грязную жижу в себе.
– Это твои баттлы. И ты только один раз участвовал в них?
– Олеся задала интересный вопрос, и я не смогла промолчать:
– Я думала Шмонт - основоположники баттлов, - не выдержала. Юркой птичкой выскользнуло замечание, чем привлекло внимание народа.
– Не только. Идея принадлежала нам обоим, - ответил Трески. Я повела бровью вопросительно вверх. Удивлена.
– А ты, Ананина, когда-нибудь участвовала в баттлах?
– Макс с уморительным лицом спросил, будто знал наперед ответ. Потянулся за пачкой сигарет, а я раздраженно сложила руки под грудью. Вино не помогло ослабить канаты нервов, напряжены до предела. Попробуй перережь.
– Представь себе. Участвовала, - по возможности ответила спокойно.
– Да ну?
– Макс застыл с сигаретой в зубах, чиркая зажигалкой.
– Сетку видите?
– на меня посмотрели, потом в направлении руки.
– Там полигон. Там же игровая консоль, на которой, - пальцами показала, как набирают на клавиатуре буковки.
– На которой устанавливаем параметры боя. Можно играть в два вида. Один - друг против друга. Второй вариант - выполнение различных миссий. Захват пленника, обстрелка здания, взрыв объектов. Не знаю, что там еще бывает...