Башня над пропастью
Шрифт:
— Здесь, если ты заплатишь мне вперед за пять с половиной месяцев.
Договорившись обо всем и пожав руки, они на следующий день заключили сделку в конторе начальника гавани ближайшего порта.
— Ты представить себе не можешь, как я счастлив, — сказал Пендер Таллии, когда они направились к боту. — Сбылась мечта моей жизни. Но…
— Но ты истратил все до последнего гринта, и у тебя даже нет резерва на крайний случай.
— Откуда ты знаешь?
— Я умею считать, — ответила Таллия.
— А ведь еще надо заплатить команде, — мрачно заметил Пендер.
— Как
— Даже если бы ты не собиралась отправиться в долгое путешествие по соли, это было бы выгодное предложение, — просиял Пендер и расцеловал ее в обе щеки.
Через шесть недель, проехав верхом с проводником по горам и плато Фаранды, они добрались до дна Сухого Моря. Путь через море, выбранный Мендарком, оказался удачным: стоило им спуститься на дно, как они вышли к большому ручью. Разбив на его берегу лагерь, они наловили рыбы, наполнили мехи водой и подготовились к ночному переходу. До Катадзы оставалось примерно шестьдесят лиг, но они хорошо отдохнули, были сыты и подготовлены к походу.
— Интересно, что мы найдем в Катадзе?
— Несомненно, не то, что ожидаем, — ответил Мендарк. — Будем надеяться, что Тензор там — иначе мы зря пустились в это тяжелое путешествие. И нам предстоит еще более изнурительное возвращение из Катадзы.
— А если он там, что тогда? В равной степени нам нужно бы надеяться, что его там нет. — «Ты никогда не был ровней Тензору, — мелькнула у Таллии мысль, которую она не стала высказывать. — Почему на этот раз должно быть иначе?»
Мендарк часто размышлял на эту тему во время их долгого путешествия, но так и не нашел ответа.
— Не знаю, — сказал он. — Все будет зависеть от того, сколько с ним людей и что он предложит. Пока ничего не известно. Я должен оказаться там, прежде чем он применит Зеркало.
Они шли еще полтора дня, оставляя за спинами другие ручьи — пресные и соленые. А к концу второго дня набрели на следы, ведущие к расселине.
— Что это? — сказал Мендарк, тревожно озираясь. — Аркимы?
Таллия засмеялась.
— Вряд ли, мой друг. Посмотри, какого размера эти следы.
— И тут проходили только двое, — вставил Оссейон. — Это следы мужчины примерно твоего веса, но только уставшего и с больными ногами: смотри, видимо, он еле тащился. Другие отпечатки гораздо меньше. Может быть, детские?
Мендарк внимательно изучил их. Было ясно, что следы оставлены давно: ветер присыпал их соленой пылью.
Отряд во главе с Мендарком двинулся по следам, ведущим к расселине. У подножия горы-острова Катадза они заколебались, поскольку солнце уже садилось.
— Из карты Шанда не совсем ясно, каким путем подниматься, — сказал Мендарк, присевший, чтобы снова свериться с копией карты.
— По-моему, его путь проходил севернее, — заметила Таллия, заглянув через плечо Мендарка. — Я за то, чтобы продолжать. Чем раньше мы расстанемся с этой солью, тем лучше. Давай попробуем —
Однако к тому времени, как они вскарабкались на вершину, все выбились из сил и уже совсем стемнело. Они оказались на покатом склоне, заваленном огромными круглыми валунами.
— Я выдохся, — заявил Мендарк, плюхнувшись на землю.
— Я чую воду, — сказал Оссейон.
Он помог Мендарку подняться. Они стали пробираться между валунами на шум воды. Раздвинув листву, Оссейон обнаружил ручей, стекавший со скалы. Мендарк плеснул себе в лицо, потом попил из рук.
— Пресная, хотя и с привкусом железа, — сказал он про себя.
Все они думали только о том, чтобы напиться холодной воды и передохнуть. Даже Оссейон забыл о следах. Когда Мендарк снова наклонился над ручьем, кто-то спрыгнул с валуна ему на спину и, повалив, прижал к земле. Чья-то рука потянула его голову назад за волосы и приставила к горлу нож. Какой-то острый предмет уперся Таллии в спину. Рука Оссейона потянулась за его собственным ножом, но застыла в воздухе.
Хриплый голос проскрипел:
— Не двигаться, или я перережу ему горло.
33
Ордер на арест
Наутро после того дня, когда они поужинали лангустами, Карана и Шанд продолжили свой путь. Карана плохо спала, так как беспокойство Шанда по поводу гаршардов пробудило дремавший в ней страх, и она боялась увидеть сны, которые привели бы их к ней.
В полдень они разбили палатку и отдыхали до ночи, а затем снова двинулись вперед. При лунном свете они шли довольно быстро и вскоре добрались до соляных равнин. Сначала соль под ногами походила на свежевспаханное поле, но дальше поверхность равнины стала гладкой и скрипела при каждом шаге. Кое-где на их пути встречались соляные горы, в которых даже были пещеры.
У одной из таких соляных пещер они и устроили следующий привал. Карана спросила Шанда об их маршруте, и он начал рассказывать, чертя схему ножом на соли.
— Это самое опасное предприятие, в которое ты когда-либо пускалась, — заявил он. — Четыре меха с водой на восемь дней! Много людей умерло, пытаясь пересечь это море. Но ты не могла выбрать себе лучшего проводника. Думаю, мы туда попадем.
— Хвастун!
— Карана, вставай! Нас преследуют!
Карана сонно оттолкнула руку Шанда, и его слова не сразу дошли до ее сознания.
— Что?
— Я их видел. Будут здесь через полчаса. Не можешь ли ты почувствовать, что они замышляют?
— Где? Кто? Гаршарды? — От ужаса она говорила односложно. Только не гаршарды! Ей это больше не вынести!
— Не думаю. Ты что-нибудь чувствуешь? — Карана напряглась, но ничего не ощутила.
— Тут что-то другое. За день до твоего исчезновения в пещерах Эшмода прилетел почтовый скит.
— Что?! — Она смотрела на Шанда, вне себя от гнева. — Почему же ты мне не сказал? Меня несколько дней беспокоило, что кто-то идет за нами по пятам.