Башня над пропастью

Ирвин Ян

— Ба! Ты все еще боишься фантомов, Тензор!

— Селиала, в этом Зеркале скрыт секрет. Я знаю, что это так! И этот секрет поможет нам вновь подняться.

— А как насчет дзаинянина?

— Дзаинянин… очень важен. — Слова Тензора стали скользкими, как масло. — Не знаю почему — пока не знаю, но непременно узнаю.

— Тогда отзови своих собак, Тензор. Оставь его в покое.

— Они не причинят ему вреда, — сказал Тензор. — Пусть позабавятся.

В

середине дня они добрались до соляного мыса, где земля потрескалась, как глазурь на пироге, образовав нечто напоминающее плиты. Кое-где эти плиты стояли вертикально, друг против друга, пространство между ними походило на палатку. Во время краткого привала Лиан уселся внутри такой «палатки», наслаждаясь тенью.

— Будь осторожен, чтобы плита не рухнула на тебя, — с мрачной улыбкой предостерег его Тензор, проходя мимо.

В этот момент Лиан почувствовал жужжание в голове, похожее на сигнал тревоги. Кто-то позвал его по имени: «Лиан!» Это слово прозвучало у него в мозгу, но юноша не узнал произнесший его голос. Подскочив, он попытался вернуть его, но не удалось.

До него отчетливо донеслась реплика Хинтиса:

— Как я ненавижу летописца, Баситор! Как только подумаю, что мы его принимали как Друга аркимов, а он все это время смеялся над нами и замышлял предательство! Что ты скажешь, если теперь, когда он там, внутри, мы захлопнем крышку его гроба? — Он ударил по плите кулаком, и она задрожала.

— Я бы это сделал, — ответил Баситор, — если бы Тензор не запретил. Кажется, он готовит дзаинянину такую судьбу, что это компенсирует всю боль, которую он нам принес. — И он издал смешок.

Нервы Лиана чуть не сдали. Ему захотелось закричать: «Что он собирается со мной сделать?» Дрожа, он выскользнул с другой стороны и в дальнейшем еще внимательнее, чем прежде, следил за тем, что происходит у него за спиной.

Успокоившись, Лиан стал размышлять, что означает крик, который он услышал. У Караны был талант чувствительницы, который иногда предостерегал ее об опасности. Неужели у него тоже прорезался этот дар — еще один аспект «проклятия Рулька»?

Аркимы продолжили свой путь. Вода кончалась, а когда они нашли ручей, вода оказалась солоноватой. Хотя аркимы ее пили, Лиан не смог. К счастью, оставалось еще достаточно пресной.

Перебравшись через перевал, аркимы побрели по соленой пустыне за Тензором, который ориентировался по карте, увиденной и запомненной им пять лет тому назад. Они шли пять ночей при унылом красно-желтом свете луны. На шестой день слева от тропы, по которой они продвигались, показалась высокая черная гора. На ее склоне после долгих поисков аркимы нашли воду, но она была такой соленой, что на сей раз даже аркимы не смогли ее пить.

— Сколько у нас осталось воды? — спросил Тензор. Это был первый день нового года.

— На три дня, — ответила Селиала. — А у него — всего на один. — Она указала на Лиана.

— Нужно воспользоваться тразпарами, — сказал Тензор. Они достали

приборы, которые Лиан раньше считал оружием. Это оказались искусно сделанные аппараты, похожие на перевернутые зонтики из черного металла. Соленую воду наливали во внешнюю камеру внизу, она испарялась под воздействием солнечного тепла, и во внутренней камере конденсировалась чистая вода. К концу второго дня они наполнили все мехи.

— Хватит, — сказал Тензор, соскребая соль с тразпара. — До Катадзы самое большее семьдесят лиг.

Они увидели Катадзу за несколько дней до того, как добрались до нее, — сначала в виде серого пятна, потом — медленно вырастающей горы со снежной шапкой на вершине. С каждым днем гора все увеличивалась, по утрам она была видна отчетливо, а ближе к полудню, когда поднимался туман из соленой пыли, ее едва можно было различить.

Лиан теперь боялся Катадзы. Путешествие сделалось для него ужасной пыткой. Хинтис и Баситор безжалостно мучили его. Он постоянно находил куски соли у себя в обеде, острые железки в спальном мешке и помои в шляпе.

Через пять дней Катадза была уже огромной черной горой с тремя пиками, покрытыми снегом. А аркимы все шли и шли, и дорога становилась все труднее.

Наконец, когда иссякли все запасы пресной воды, отряд оказался на берегу соленого озера, и аркимы, набрав воды, перегнали ее в тразпарах. И вот они добрались до подножия Катадзы, здесь было много ручьев с прохладной пресной водой.

Но Тензор даже теперь не захотел передохнуть. После того, как они попили, поели и искупались, Тензор погнал их вперед. Было очень трудно подниматься в гору после стольких дней, проведенных на равнине.

Вечером они увидели вдали высокие деревья, а когда стемнело, добрались до речушки. Тензор сбросил одежду и вошел в прохладную воду, остальные последовали его примеру. Правда, Лиану вода показалась слишком холодной. Они плавали, стирали одежду, пили пресную воду. В ту ночь впервые за много недель они разбили лагерь у реки. После соленого дна Сухого Моря прохладный, свежий воздух Катадзы был словно купание в кристально чистом водопаде.

На следующий день они продолжили восхождение и шли до полуночи. Потом сделали привал, чтобы передохнуть всего несколько часов. Лиана теперь приходилось нести: он так устал, что едва мог передвигаться.

— Что с тобой такое? — спросила его Малиена.

— Я чуть не умер от горной болезни по пути в Шазмак, — ответил он. — Сейчас я чувствую то же самое.

— Катадза находится не так высоко, как Шазмак. — Она тщательно его осмотрела. — Думаю, через неделю-другую ты привыкнешь.

Перед самым рассветом аркимы продолжили свой путь по дороге, которая вилась вокруг горы. Они прошли мимо полуразрушенного храма и заросшего бассейна, высеченного в скале.

— Мы опоздаем! — закричал Тензор, резко сворачивая с дороги и чуть ли не бегом устремляясь напрямик по крутому склону.