Башня над пропастью
Шрифт:
— Где работал Кандор? — поинтересовался Лиан, пытаясь понять уклад жизни в Катадзе, чтобы создать свое «Сказание о Зеркале».
— Хорошо, летописец! — похвалил Тензор. — Я не знаю. Может быть, это известно тебе — ты же читал Предания об этой крепости.
Лиан задумался: «Перионская Книга» состояла из пяти томов, в ней были тысячи страниц.
— Ах! — воскликнул он после паузы. — Помню, там была одна строчка: «Он смотрел со своего рабочего места на пламя расщелины».
— Значит, его кабинет должен быть где-то над расщелиной, — сделал вывод
Пройдя по мосту, Тензор с Лианом вошли в башню через дверь, искусно спрятанную за сплетенными каменными лентами. Поднялись по винтовой лестнице. Сквозь стекла окон им были видны купола и шпили Катадзы.
На пятом этаже лестница закончилась площадкой. Открыв очень широкую дверь, они оказались в комнате, занимавшей весь этот этаж башни. Пол, по необъяснимым причинам, был теплым, и в комнате слегка отдавало серой.
— Это здесь, — вздохнул Тензор. — Я это чувствую. Подходящее место для меня, как когда-то — для Кандора.
Лиан был в экстазе, бродя по комнате и погружаясь в атмосферу, в которой работал Кандор. Она имела форму клевера с девятью листьями, сводчатый потолок опирался на высокие каменные арки, выступавшие из стен. Лиан насчитал более шестидесяти арок. Пыльные камины из резного камня, такие большие, что в них можно было зажарить целого вола, стояли в каждой нише. В комнате было много круглых окон из цветного стекла. Заходящее солнце проникало сквозь окна, наполняя помещение золотистым светом. Лиан поднялся по лестнице, обнаруженной им в кабинете Кандора, и нашел еще одну комнату этажом выше, — правда, не такую великолепную. Оттуда лестница вела наверх, в темноту.
— Эй, летописец! Пора браться за работу! — позвал Тензор, и голос его отдавался эхом во всех углах.
Пыль танцевала в последних лучах солнца. Лиан с Тензором занялись уборкой комнаты: тут было полно грязи, скомканных бумажек и старого тряпья. Когда солнце село, пришлось прервать работу: хотя на стенах были закреплены осветительные шары, никто из прибывших в Катадзу еще не разобрался, как ими пользоваться.
В ту ночь Малиена принесла Лиану очки из проволоки и стекла. Стекло было такое старое, что приобрело красновато-коричневый оттенок. Она примерила их Лиану, потом взглянула на него при свете своей лампы.
— Хорошо. Носи их днем. Ты можешь сказать, что у тебя болят глаза от яркого солнца, если кто-нибудь будет интересоваться.
По правде говоря, Лиана весь день никто не замечал — так поглощены были аркимы чудом, подаренным им Тензором. Даже Баситор и Хинтис разговаривали с ним без явной враждебности. Еды было полно, к тому же они собирали орехи, корни и фрукты. А через четыре дня вернулись разведчики, посланные в северную часть острова, с припасами, которые они выменяли у местного населения — застенчивых людей, живших в лесу.
Потянулись однообразные
Лиан не участвовал во всех этих работах, поскольку был неумелым и неуклюжим. Он даже не мог готовить пищу согласно правилам аркимской кухни, так что чувствовал свою бесполезность в полной мере. Единственное, чем он мог помочь, — это что-то перетаскивать.
Почти все время Лиан был предоставлен самому себе. Юноша был в восторге. Перед ним открывалась Катадза, которую надо было изучать и описывать, чтобы наполнить жизнью Великие Сказания. Это была грандиозная задача.
Лиана бросало из эйфории в отчаяние. Ни у одного летописца не было таких возможностей, которые здесь появились у него. Несомненно, «Сказание о Зеркале» стало бы одним из Великих Сказаний, однако скорее всего ему не суждено сложить его, если осуществятся предостережения Малиены и угрозы Хинтиса и Баситора.
Лиан гнал от себя мысли о Каране: они были слишком мучительными и бесплодными. Он все больше времени проводил с Тензором, который теперь пытался проникнуть в тайны Зеркала.
— Это Зеркало стало другим, теперь оно не такое, как прежде, — сказал Тензор. — Оно изменилось. Это дело рук Ялкары. А вот это… — он дотронулся до мерцающего символа, — затуманивает мое сознание. Но я найду способ справиться с Зеркалом.
Тензор сидел, не отводя взгляда от Зеркала, лежавшего перед ним на скамье.
Был ли это ритуал благодарения за то, что он вновь обрел Зеркало — самую древнюю наследственную вещь аркимов? Или Тензор пытался нащупать путь сквозь обманы и ловушки, заключенные в Зеркале, чтобы настроить на него свой разум и подчинить себе?
Прошел день. Лиану наскучило наблюдать за Тензором, который был все так же неподвижен. Лиан занялся другой загадкой. «Он смотрел со своего рабочего места на пламя расщелины…» Расщелина проходила прямо под башней. Лиан облазил на четвереньках весь пол, но не нашел никаких тайных ходов и люков. Что же означает эта цитата? Может быть, комната все-таки не та?
Лиан сдался и пошел прогуляться. Тропинка привела его в небольшой лес на южном склоне. Там он нашел какие-то красные фрукты, напоминавшие хурму. Они провисели всю зиму на голых ветках и были такие перезрелые, что казалось, вот-вот лопнут. Лиан заметил за деревьями невысокий купол, покрытый лишайником. Это был купол павильона, стоявшего в тени огромной смоковницы, корни которой накренили колонны с одной стороны. И колонны, и скамьи, и стол внутри были высечены из твердого серпентина.
Лиан остановился между двумя колоннами, образовывавшими вход в павильон, поглаживая желтовато-зеленый камень.