Башни полуночи

Сандерсон Брендон

–  Да, я поднял стяг, - признался Перрин.
– Но также и спустил его добровольно.

–  Надо же, какая скромность, - съязвила Илэйн.- Да, ты не называл себя королём, но поднять этот флаг равносильно этому. Да сядете вы все наконец или нет!

Повинуясь взмаху её руки, к ней по воздуху подплыл поднос, уставленный кубками и кувшином с вином, а также чайником с комплектом чашек.

«Доставлен с помощью Единой Силы, - подумала Фэйли.
– Как напоминание о её могуществе. Довольно наглядная демонстрация».

–

 Однако, - продолжила Илэйн, - я поступлю согласно интересам моего королевства, несмотря на последствия.

–  Сомневаюсь, что оскорблять двуреченцев, - неуверенно произнесла Аллиандре, - отвечает интересам вашего королевства. Казнь их предводителя вызовет открытый мятеж.

–  С моей точки зрения, - ответила Илэйн, разливая чай по кружкам, - они уже взбунтовались.

–  Мы явились к вам с миром, - парировала Фэйли.
– Вряд ли это может быть расценено как акт мятежа.

Илэйн первая пригубила чай, согласно древнему обычаю, демонстрируя, что он не отравлен.

–  Моим посланцам в Двуречье дали от ворот поворот, а ваши люди передали мне послание - я цитирую: «Земли лорда Перрина Златоокого отказываются платить ваши андорские налоги. Тай’шар Манетерен!»

Аллиандре побледнела. Вздох Перрина скорее напоминал тихий рык. Фэйли пригубила свой чай - мята с голубикой; поразительно вкусный. Да, в прямодушии двуреченцев сомневаться не приходилось.

–  Мы живём в беспокойные времена, Ваше Величество, - произнесла Фэйли.
– Однозначно, жители отнеслись с подозрением к столь неожиданному вниманию; Двуречье в прошлом редко вызывало интерес короны.

–  Это ещё мягко сказано,- фыркнул Перрин.- Большинство из нас выросло, понятия не имея, что мы - часть Андора. Вы на нас не обращали никакого внимания.

–  Это потому, что раньше вы не бунтовали, - ответила Илэйн между глотками.

–  Мятеж не единственная причина, по которой народ достоин внимания королевы, которая провозглашает их своими подданными, - произнёс Перрин.
– Не знаю, в курсе ли ты, но в прошлом году мы в одиночку противостояли троллокам, без всякого намёка на королевскую помощь. Ты прислала бы помощь, знай ты о нашей нужде, но факт, что никаких солдат - никого способногоу знать о нашей беде– не было и в помине, говорит сам за себя.

Илэйн заколебалась.

–  Двуреченцам лишь недавно открылась их истинная история, - тщательно подбирая слова, заметила Фэйли.
– Простую, размеренную жизнь уже не вернуть, особенно когда Тармон Гай’донна пороге. После того, как этот край вскормил Дракона Возрождённого. Иногда мне кажется, что Манетерен пал и Двуречье восстало из его пепла, дабы воспитать Ранда ал’Тора. Среди фермеров с королевской кровью и королевским упрямством.

–  Именно поэтому так важно немедленно вас утихомирить!
– вспылила Илэйн.
– Я предложила тебе награду, чтобы ты попросил о прощении. Я бы тебя помиловала и позаботилась выслать войска, чтобы твой народ был в безопасности. Прими моё предложение, и жизнь вернётся в свою колею.

–  Не бывать этому, - мягко ответил Перрин.
– Теперь Двуречьем будут править

лорды. Я пытался этому сопротивляться, и ты можешь попробовать, но ничего не изменится.

–  Возможно, - сказала Илэйн.
– Но признать тебя– означает дать добро каждому самозванцу присвоить титул, а потом упорно собирать армию, чтобы его удержать. Это ужасный прецедент, Перрин. Не думаю, что ты понимаешь, в какое неприятное положение ты меня поставил.

–  Ничего, справимся, - изрёк Перрин в той самой упрямой манере, свойственной ему, когда он что-то вбил себе в голову.
– Отступать я не намерен.

–  Ты даже не стараешься убедить меня, что готов признать моё главенство!
– огрызнулась Илэйн.

«Это плохо».
– От открытого противостояния всепроиграют, подумала Фэйли, решив вклиниться в разговор.

Однако, прежде чем она заговорила, послышался другой голос.

–  Доченька, - тихо произнесла Моргейз, пригубив чай.
– Если ты решилась потанцевать с та’вереном, будь уверена, что знакома с фигурами этого танца. Я с ним путешествовала и видела его в действии, сам мир прогибается под его волей; даже злейшие враги превращаются в его союзников. Сопротивляться воле Узора равносильно попытке сдвинуть гору ложкой.

Взглянув на мать, Илэйн задумалась.

–  Я прошу прощения за то, что вмешиваюсь, - продолжила Моргейз.
– Но я ведь предупреждала тебя, что обещала этим двоим свою защиту. Андор крепок, но я опасаюсь, что и он не выдержит противостояния с этим человеком. Он не посягает на твой трон, в этом я уверена, ну а Двуречье нуждаетсяв руководстве. Чем же плохо согласиться на того, кого они сами выбрали?

Комната погрузилась в молчание. Илэйн задумчиво рассматривала Перрина. Фэйли затаила дыхание.

–  Ну, хорошо, - произнесла Илэйн.
– Я готова выслушать ваши требования. Посмотрим, что можно сделать по этому поводу.

–  У нас нет никаких требований, - ответила Фэйли, - но есть предложение.

Илэйн удивлённо приподняла бровь.

–  Ваша мать права, - продолжила Фэйли, - Перрину не нужен ваш трон.

–  Ваши желания будут мало значить, приди подобная мысль в голову двуреченцам.

Фэйли протестующе отмахнулась.

–  Ваше Величество, они любят его. Они его уважают. И они сделают то, что он прикажет. Мы способны искоренить идею восстановления Манетерен, и мы так поступим.

–  Какой резон вам так поступать?
– поинтересовалась Илэйн.
– Я знаю, что Двуречье стремительно разрастается благодаря беженцам, перебравшимися через горы. С приходом Последней Битвы способны появиться и напрочь исчезнуть целые страны. Никакой причины, чтобы вы отказались от идеи о собственном королевстве, не существует.

–  Как раз напротив,- заметила Фэйли, - у нас есть веская причина поступить подобным образом: Андор королевство большое и преуспевающее; как бы быстро ни росли города в Двуречье, люди только-только задумались о лорде. В сердце своём они остаются фермерами. Они не мечтают о славе, а лишь надеются, что их посевы выживут.