Барраяр
Шрифт:
Что выбрать – риск или безопасность? Уже несколько месяцев, с тех пор как Майлз наконец обрел способность нормально двигаться, ее мучили страхи. Она все время пыталась уберечь его от травм, а он словно задался целью принести себе максимальный вред. Еще немного, и кто-то из них сойдет с ума: или мать, или сын.
Ну что ж, если ей не удается удерживать
«Я готова сражаться за тебя со всем миром, но будь я проклята, если знаю, как спасти тебя от самого себя. Вперед, малыш».
– Хорошо, – сказала она, – только пусть сержант за ним присматривает.
Ботари в ужасе уставился на нее. Эйрел потер подбородок – глаза его искрились. Граф Петер казался совершенно ошарашенным – такого он не ожидал.
– Ура! – завопил Майлз. – У меня будет собственная лошадь? Можно, моя будет вот эта?
– Еще чего! – возмутился граф. Потом нехотя добавил: – Может, пони.
– Лошадь! – отозвался Майлз, внимательно наблюдая за дедом.
Корделия сразу узнала Режим Молниеносного Натиска – насколько она могла судить, это была совершенно инстинктивная реакция, включавшаяся при малейшей, едва заметной уступке партнера. Малышу надо бы поручить переговоры с цетагандийцами. Интересно, сколько лошадей он в конце концов выторгует.
– Пони, – сказала она, приходя на помощь графу, который еще не догадывался, насколько сильно будет нуждаться в помощи. – Спокойный пони. Спокойный низенький пони.
Граф Петер поджал губы и с вызовом посмотрел на нее.
– Может быть, я и разрешу тебе сесть на лошадь, – сказал он Майлзу. – Только после того, как выучишься держаться в седле.
– А можно мне начать прямо сейчас?
– Сначала надо показать доктору твою руку, – решительно сказала Корделия.
– Но ведь не обязательно ждать, пока она заживет, а?
– Нет, обязательно!
Граф смотрел на Корделию из-под полуопущенных век:
– Вообще-то, по правилам, обучение выездке начинается на корде. Руками пользоваться не разрешается, пока не научишься правильной посадке.
– Да ну? – Майлз жадно ловил каждое слово. – А что еще?..
Корделия ушла на поиски личного врача, который всегда сопровождал бродячий цирк, то есть, прошу прощения, семейство лорда-регента. Граф тем временем изловил своего жеребца и начал объяснять Майлзу, как обычную веревку превратить в поводья, с какой стороны подходить к лошади и как управлять ею. Малыш – едва по пояс старику – впитывал все как губка, его обращенное кверху личико выражало страстную сосредоточенность.
– Хочешь пари, кто у кого будет ходить на поводу через неделю? – прошептал ей на ухо Эйрел.
– Силы слишком неравные. Надо сказать, за те месяцы, что Майлз провел неподвижно в проклятом позвоночном корсете, он научился просто очаровывать окру– жающих. Самый эффективный способ добиваться своего. Я счастлива, что он предпочел именно это, а не нытье, например. Более властного чудовища я в жизни не встречала – но он ухитряется вести себя так, что этого даже не замечаешь.
– Думаю, у отца нет шансов на выигрыш, – согласился Эйрел.
Корделия улыбнулась представившейся ей картине, а потом посмотрела на мужа.
– Как-то раз, когда мой отец вернулся из очередной астроэкспедиции, мы вместе делали модели планеров. Чтобы они взлетали, необходимо выполнить два условия. Сначала разогнать их, а потом отпустить. – Она вздохнула. – Научиться вовремя отпускать было самым трудным.
Граф Петер, лошадь, Ботари и Майлз скрылись за сараем. Майлз выстреливал вопросами как из пулемета.
Когда они повернулись, чтобы подняться на холм, Эйрел сжал ее руку.
– Я думаю, этот планер будет парить очень высоко, мой милый капитан.