Барраяр
Шрифт:
– Прекрасно! – выдавил он наконец. – Пусть она тебя и получит. Чтоб я больше не видел твоей физиономии. В мой дом не возвращайся. Эстергази доставит тебе твои пожитки еще до темноты.
Граф резко повернулся и зашагал прочь. Но весь драматизм ухода был непоправимо нарушен тем, что он, не выдержав, оглянулся, прежде чем повернуть за угол.
Эйрел устало вздохнул.
– Ты считаешь, он на этот раз серьезно? – спросила Корделия. – Это его «никогда в жизни»?
– Государственные дела вынудят нас общаться, и он это знает. Пусть посидит
– Похоже, что так. – Она виновато посмотрела на Ботари. – Извините, сержант. Я и не знала, что граф может выгнать своего вассала, принесшего клятву верности.
– На самом деле не может, – объяснил Форкасиган. – Ботари просто перевели на службу другой ветви нашей семьи. К тебе.
«Именно то, о чем я всегда мечтала, – свое собственное чудовище. Только вот что с ним делать – держать в шкафу?» Корделия задумчиво потерла переносицу, потом посмотрела на свою руку. Руку, которая лежала на руке Ботари, сжимавшей рукоять шпаги. Так. И так.
– Лорду Майлзу понадобится телохранитель, правда?
Эйрел с интересом наклонил голову:
– Конечно, дорогая.
На лице Ботари вдруг отразилась такая напряженная надежда, что у Корделии перехватило дыхание.
– Телохранитель, – запинаясь, проговорил он, – и защитник. Никакие подонки не смогут его обидеть, если… вы разрешите мне помочь, миледи.
– Это будет… – «немыслимо, глупо, опасно, безответственно», – … прекрасно, сержант.
Его лицо осветилось, словно взошло солнце.
– Мне можно приступить сейчас?
– Почему бы и нет?
– Тогда я буду дожидаться вас там. – Ботари кивнул в сторону лаборатории и проскользнул в дверь. Корделия зримо представила, как он стоит, прислонившись к стене, сама бдительность… Надо надеяться, что его злобная физиономия не напугает врачей до такой степени, что они уронят своего хрупкого пациента.
Эйрел обнял жену.
– У вас, бетанцев, есть сказки о ведьмах, которые делают детям волшебные подарки?
Она приникла щекой к его мундиру.
– Не знаю, преподнес ли твой отец Ботари в качестве благословения или проклятия. Но зато я уверена, что сержант никому не позволит обидеть Майлза. Никому. Какие странные подарки получил наш цыпленок.
Они вернулись в лабораторию и внимательно выслушали окончание лекции о потребностях и неудачах Майлза, согласовали сроки первых процедур и потеплее заку– тали малыша, чтобы везти домой. Он был такой крошечный, такой невесомый, что Корделия испытала мгновенный приступ паники, впервые взяв сына на руки и баюкая этот хрупкий комочек.
«Верните его в репликатор еще лет на восемнадцать, мне такое не по силам…»
Дети могут и не быть благословением, но сотворить их, а потом подвести – это значит навлечь на себя проклятие. Даже Петер это понимает. Эйрел распахнул перед ними дверь.
«Добро пожаловать на Барраяр, сынок. Войди в этот странный мир – мир богатства и нищеты,
Эпилог
– Чертов Вааген, – бормотала на бегу Корделия. – Даже не предупредил, что этот сорванец будет таким подвижным.
Она промчалась по лестнице, пересекла кухню и выбежала на террасу. Быстро осмотрела лужайки, рощу, скользнула взглядом по длинному озеру, сверкавшему под летним солнцем. Нигде никого.
Из-за угла показался Эйрел в старых форменных брюках и линялой рубашке. Заметив Корделию, он недоуменно развел руками.
– Там его нет.
– В доме тоже. Как ты думаешь, куда он мог удрать – наверх или вниз? Где маленькая Элен? Держу пари, он там же, где она. Я запретила ему спускаться к озеру без взрослых, но уж не знаю…
– Вряд ли они на озере, – сказал Эйрел. – Они и так все утро плавали. Я специально засек время: за пятнадцать минут он пятнадцать раз умудрился взобраться на причал и спрыгнуть вниз. Помножь это на три часа.
– Значит, наверху, – решила Корделия, и они поплелись в гору по усыпанной гравием дорожке. – И подумать только, – задыхаясь пробормотала Корделия, – я молилась, чтобы он поскорее научился ходить!
– Ничего удивительного – пять лет его энергия была скована, а теперь вырвалась на свободу, – серьезно объяснил Эйрел. – Хорошо, что она нашла выход, а не превратилась в отчаяние. Какое-то время я этого боялся.
– Да. Ты заметил, что после последней операции он стал меньше болтать? Сначала я обрадовалась… Но тебе не кажется, что он становится немым? Я даже не знала, что тот морозильный элемент можно разобрать. Немой инженер…
– Мне кажется… э-э… двигательные и речевые способности в конце концов уравновесятся. Если он останется жив.
– Нас, взрослых, так много, а он один. Казалось бы, мы должны за ним поспевать. Почему же у меня такое чувство, что на его стороне численное превосходство и мы окружены? – Они поднялись на вершину холма. Внизу, в ложбине, виднелся конный завод графа Петера – пять зданий, выкрашенных красным, огороженные загоны, пастбища, засеянные сочной травой, вывезенной со Старой Земли. Сержант Ботари опередил их – он уже выходил из одного здания, направляясь в другое. До них донесся его зычный крик, чуть приглушенный расстоянием: