Бар «Безнадега»
Шрифт:
На этом экскурсию считаю законченной и отпускаю бывшего беспризорника на пол, почти забываю про него.
Ровно до того момента, как мне не привозят мою пасту. Животное крутится под ногами все то время, что я забираю пакет, плачу, закрываю дверь. Зыркает на курьера из-за моей ноги, попискивает этим своим коротким «мя», дергает ушами.
Не отходит он, и когда я иду на кухню, разворачиваю свой ужин, достаю приборы, щелкаю кнопкой чайника. В какой-то момент совсем борзеет и начинает тереться о ноги.
Не могу сказать, что это неприятно, просто
Перед тем как насыпать еду животному и включить поилку, я все-таки решаю закапать ему нос. Док же сказал раз в день, пусть этот раз будет вечером.
Беру полотенце, заматываю чудовище в него, удерживаю рукой морду. Судя по звукам, которые издает оборвыш, происходящее ему не нравится.
– Ты думаешь, я в восторге? У меня из-за тебя ужин остывает, между прочим.
Кот пытается крутиться и вертеться, дергается. «Мя» звучит протяжнее и ниже, через ткань полотенца засранцу все же удается оцарапать мне руку.
– У тебя все еще сопли, и твой лечащий врач сказал капать, - говорю безапелляционно и крепче сжимаю кота саднящей рукой. – Сейчас закапаю, и будешь есть.
Не знаю, что именно на него действует: мой удушающий захват или слово есть, но монстр с ушами, как у летучей мыши, затихает, дает закапать свою пипку.
У него пипка вместо носа. Маленькая и черная.
На пол Вискарь приземляется вполне спокойно, не пытается удрать или куда-нибудь забиться, стоит и, задрав морду, смотрит на меня.
Что?
Чего он хочет непонятно.
Кот говорит «мя», а у меня в желудке урчит, немного ведет, потому что день был тяжелым, и я ничего не ела с того момента, как Миша привез меня домой вчера. Только кофе пила.
– Еда, - щелкаю пальцами.
Через пять минут я уплетаю пасту с грибами и вялеными томатами, Вискарь жует свой детский корм. Воняет от корма страшно, на самом деле, и я думаю о том, что стоит погуглить, чем можно заменить эту вонючую дрянь.
Коты ведь хищники, а хищники едят мясо, дворовые коты, наверняка, ловят птиц и крыс. Значит, теоретически, бывшего бомжа можно перевести на мясо.
Но тут возникает вопрос, я собралась его отдавать… Не факт, что новые хозяева будут кормить монстра так же…
Но терпеть это…. Не-е-е.
И я лезу в гугл. Гугл радует бесконечно, потому что у него есть ответы на все вопросы, даже на такие дебильные, как мои.
К концу ужина я понимаю, что завтра придется наведаться в магазин не только за говядиной. Вообще, предполагаемая диета чудовища потрясает.
Подобрала на свою голову…
Я кошусь на Вискаря.
… ручное чудовище… Ручное чудовище…
Вилка замирает в воздухе, паста с нее соскальзывает назад в тарелку, а я неверяще и невидяще пялюсь перед собой.
Я знаю, почему Зарецкий не хочет отдавать Бемби совету, я знаю, почему так настойчив, почему хочет «ввести ее в курс дела» для начала.
Ему нужна карманная собирательница, прикормленная, доверчивая и доверяющая. Возможно, согласная на все.
Черт!
Короткий
– Не отвлекайся, - машу ему рукой и накручиваю макароны на вилку, - это я так.
Соплежуй возвращается к еде.
Остаток вечера проходит незаметно и слишком быстро: меня тянет в сон, после душа и сытного ужина. Тянет так, что я мужественно вымучиваю двадцать минут сериала, кошусь одним глазом в список, а потом все-таки заставляю себя переместиться с дивана на кровать.
Где кот и что он делает, мне не ведомо. Не орет и ладно.
– Нассышь в неположенном месте, верну на улицу, - обещаю в темноту и отключаюсь.
Просыпаюсь часа в три утра из-за того, что на грудь что-то давит, а в носу щекочет, не соображая, перекатываюсь на бок, чтобы спустить ноги с кровати и понять в чем дело и тут же слышу «мя».
У меня уходит секунд десять, чтобы сопоставить дебет с кредитом и воскресить собственную память аки Лазаря.
– Вис-с-с-карь, скотина ты сопливая… - свет ночника заливает кровать, скомканное одеяло и недовольного кота.
«Мя».
– Сам ты «мя», - говорю жестко. – В этой кровати сплю я, - подхватываю монстра на руки и уношу на его место. – А в этой спишь ты. И двум этим вселенным пересечься не судьба, понятно? Иначе взрыв, коллапс и полное уничтожение.
Кот на мои слова внимания не обращает, сидит на своей «кровати», дергает ушами, а стоит мне отойти, так же спокойно ложится, перебирая странно передними лапами.
Я забираюсь обратно под одеяло, щелкаю кнопкой и вырубаюсь до утра. Мне ничего не снится, и никто меня больше не будит. Вот только, проснувшись, я обнаруживаю Вискаря в противоположном углу изголовья, свернувшегося клубком. Он мирно дрыхнет, и зеленая сопля медленно ползет на наволочку второй подушки.
Твою…
Кота на пол я все же сбросить успеваю, взгляд у него при этом, как у убийцы. А я стою над ним и чувствую… себя виноватой…
Бред какой-то. Провожу рукой по волосам, принюхиваюсь. Вроде ничем таким не пахнет… И все же следующие пол часа я судорожно обнюхиваю и исследую углы, заглядываю за занавески, под кресло, под стулья. И ничего не нахожу, что без сомнения радует. Не думаю, что это мой дар убеждения. Хочется, но нет. Подарки нахожу в положенном им месте. В туалете в пластиковой хрени два комка из наполнителя и кучка.
Я торгуюсь сама с собой минут пять: уговариваю, собираюсь с силами, убеждаю. Самовнушение работает не очень… Еще через пять минут я с облегчением стягиваю с себя перчатки и импровизированную маску из собственного надушенного шарфа, умываюсь и… Пытаюсь решить, стоит ли поход в магазин таких усилий, как нормальная одежда и приличный внешний вид.
Решаю, что не стоит.
В супермаркет за углом я иду в спортивках, кедах и кожанке поверх толстовки. Мне удобно и тепло и абсолютно все равно на удивленно-заинтересованные взгляды кассирш и насторожено-внимательные охраны.