Bang-bang

Монро Мацуо

— То и значит.

— Отдай пистолет, — в отчаянии шиплю я, слушая, как приближаются шаги Муцуми. — Это надо остановить, дура!

— О чем вы тут шепчетесь? — спрашивает Муцуми. Она говорит нормальным голосом, не слишком громко, но и не шепчет.

— Чокнутая малолетка! Дура! Втянула нас в дерьмо, а теперь не даешь мне вытащить нас оттуда!

Я говорю еще долго. Не выбирая выражений и не слишком заботясь о том, слышно ли меня в спальне господина Рэя. Меня никто не перебивает, но и одобрительных поддакиваний тоже нет.

Пошли

все к чертям! Все вместе, одной веселой командой. Сборище придурков. Мне уже плевать и на господина Рэя, и на себя, и на Юрико. Если эта дура хочет подохнуть по приказу какого-то психа — пожалуйста, не буду мешать. Подумать только, ради нее я прожил почти месяц бок о бок с двумя чокнутыми убийцами, выслушивая их бредовые идеи! Все это время моя жизнь зависела от того, какое дерьмо творилось в их головах. Меня разыскивает полиция за тройное убийство. Я сам чуть не свихнулся из-за ублюдочного кролика и проповедей долбанутого спасителя человечества… И все ради того, чтобы тупая малолетка назвала меня слюнтяем, а потом пустила себе пулю в лоб.

Отлично! Просто отлично!

И самое поганое, что я ничего не могу сделать. Такэо все рассчитал правильно. Дай он пистолет Муцуми и прикажи пристрелить меня в случае чего, я бы даже не думал. Бросился бы на эту психопатку, а там уж как повезет. Даже если бы она меня пристрелила — плевать. По крайней мере, все это дерьмо закончилось бы.

Но Юрико… Все равно не могу отделаться от мысли, что я отвечаю за эту соплячку. И до тех пор, пока есть хоть один шанс спасти ей жизнь, я буду делать все, что скажут Такэо и его сестричка. Я буду очень послушным парнем.

Ничего не меняется в глобальном плане. Это только кажется, что жизнь очень изменчива. На самом деле, нет ничего более статичного. За это время случилось до черта всякой ерунды.

Но по-прежнему у меня есть альтернатива, но нет выбора. В этом смысле ничего в моей жизни не изменилось.

В книгах герои скачут по страницам, как акробаты, изменяя любую ситуацию под себя. А в жизни ты стоишь в темноте, в незнакомом доме и ждешь, когда в комнату приведут человека, чтобы убить у тебя на глазах. Вот так вот просто стоишь и ждешь, будто автобуса. А все потому, что связан по рукам и ногам чувством ответственности за одну дурочку. В реальной жизни всегда находится что-то такое, что связывает тебя.

Может быть, в данный момент я постигаю смысл слова «любовь».

Может быть…

— Юрико, ты круглая дура, — говорю я.

— Еще одно слово, и я выстрелю себе в висок, — ледяным тоном говорит она.

— В самом деле, Котаро-сан, хватит ругаться. Я уже устала от твоих грубостей. Все-таки надо уговорить Такэо убить тебя.

Эта душка Муцуми! Она устала от моих грубостей.

Я затыкаюсь. У Юрико хватит упрямства и глупости выполнить свою угрозу. Чтобы чем-то занять себя, начинаю придумывать, как разделаюсь с Такэо, когда у меня будет возможность.

Если бы кто-нибудь смог забраться мне в голову и посмотреть

мои фантазии на ширкоформатном экране, с хорошим насыщенным цветом и четким звуком — о, я думаю, Такэо показался бы ему беззащитным ягненком.

Я постигаю смысл слова «кровожадность».

И это уже без всяких дурацких «может быть».

— Свет! — говорит Такэо…

…И светильники, расставленные по углам залы вспыхивают. Мы зажмуриваем глаза, поэтому торжественное появление Такэо с хозяином дома ни на кого особенного впечатления не производит.

Когда я открываю глаза, они уже почти на середине залы и направляются к нам. Против моего ожидания, господин Рэй держится молодцом. Я ожидал, что Такэо просто втащит его в комнату, как куль с рисом. Но тот идет сам, почти не опираясь на заботливо предложенную психом руку. На нем лиловое домашнее кимоно. Судя по виду, из натурального шелка. И совершенно неуместные тапочки с помпонами в виде заячьих голов. Эти тапочки приковывают взгляды Юрико и Муцуми. А если уж совсем честно, то и мой тоже. Не то чтобы тапки особенные, просто лично я не хотел бы умереть в таких. Кимоно отличное, ничего не скажешь. А вот тапки…

Впрочем, когда тебя поднимают среди ночи с постели для того, чтобы испачкать твоими мозгами картину, вряд ли будешь очень придирчиво подбирать наряд. Такэо прав — мы здорово проигрываем своим предкам. Умираем в придурочных тапочках, трясясь от страха. Совсем как господин Рэй.

У Такэо скорбное торжественное лицо. Он подводит старика к нам, представляет нас друг другу, следуя всем формальностям, и снова отводит его в сторонку, что-то втолковывая на ухо.

Муцуми нетерпеливо смотрит на часы. Видно, что ей не терпится поскорее увидеть мозги на картине.

Кстати, коллекция не очень-то впечатляющая. Я имею в виду картины. В основном, работы начала прошлого века. Когда японская молодежь вовсю училась в западных университетах и проникалась идеями импрессионизма, неоимпрессионизма, кубизма и символизма и тому подобных течений. Ни одного западного художника, все сплошь соотечественники. Конечно, и такая коллекция будет стоить немало, но ничего потрясающего воображение. Вот оружие — другое дело. Я не силен в этом, но вижу пару мечей эпохи Камакура. Доспехи, стоящие в углу, рядом с дверью, изготовлены гораздо позже, но все равно впечатление производят сильное.

Можно сказать, что дальнему родственнику очень повезло. Неплохая прибавка к зарплате. Скорее всего, все будет распродано на каком-нибудь аукционе, денежки вложены в акции, а дом переоборудован по последнему слову техники.

От господина Рэя останется только грязное пятно на одной из картин. Пятно, что было когда-то мозговой жидкостью.

Лишнее подтверждение моей теории. Все, что создано нами, рано или поздно обращается в прах. Грязное пятно на полотне — еще неплохой памятник. Большинство не оставляет после себя и этого.