Bang-bang

Монро Мацуо

Дорога убегает все дальше, к сереющему горизонту, откуда скоро покажется солнце, а я думаю, что секрет перемирия с самим собой состоит в том, чтобы делать что-то хорошее вместо того, чтобы

просто не делать плохого. Хотя бы немного. Одно крошечное хорошее дело вместо десяти неделаний какой-нибудь маленькой гадости.

Невзирая на то, что это никак не отзовется в вечности.

И еще я думаю о том, что мы имеем власть над своим прошлым. И что оно не должно определять наше будущее. А для этого нужно просто закрыть все счета.

— Навещу своего брата, — говорю я. — Просто заеду в гости к говнюку.

Я вношу поправку в свои выводы: иногда для того чтобы быть заключить перемирие с собой, нужно сделать и какое-нибудь дерьмо.

«Справедливость» — не совсем подходящее слово. Но «возмездие» нравится мне еще меньше.

— А что будешь делать ты, Юрико?

— Называй меня Юри, — отвечает она и надолго замолкает.

После всего того, что случилось с нами, мне сложно представить ее счастливой матерью и женой. Я не телепат, но догадываюсь, о

чем она сейчас думает. И понятия не имею, какой ответ будет правильным. Если вспомнить мое недавнее прозрение — все, что она сделает, будет равноценным перед лицом бесконечности. Поэтому ничего ей не говорю. Просто веду машину на восток.

Ответ приходит сам собой.

У нее в кармане пищит телефон. Тот самый сигнал SOS, от которого я буду вздрагивать до конца своих дней. Юрико подносит черную коробочку NEC к уху и долго, невыносимо долго слушает чей-то призыв о помощи.

Наконец глубоко вздыхает и говорит:

— Наша жизнь трагична… Эта история не может закончиться хорошо. Просто прими это. Ты не особенный, и нечего распускать сопли. Мы все потерпевшие. Так что за сочувствием тебе придется встать в очень длинную очередь. Если хочешь, убей себя. Но подумай о том, что, потеряв надежду, ты обрел нечто большее.

Так говорит Юри и выбрасывает телефон в открытое окно.

— Поехали к твоему брату, — говорит она.

И я постигаю смысл слова «начало».